?

Log in

No account? Create an account
Курии, как вид, ч.9 - Григорий "Это ж Гест"(с) [entries|archive|friends|userinfo]
Григорий

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Курии, как вид, ч.9 [Dec. 8th, 2017|03:29 am]
Григорий
[Tags|, , ]

Для чего нужны доминанты?

В первую очередь, конечно, крупный агрессивный доминантный самец - это адаптация на случай встречи с хищником, как у павианов в саванне.

gcugreyarea:

"В биологическом аду неподвижные носители бы не выжили.
Вообще наличие такой фазы развития делает вид крайне уязвимым".


Итак, в самом начале своего пути от плюшки до чушки, прото-прото курия жила на дереве и выводила детёнышей в гнезде.

Переход на наземный образ жизни и постепенное укрупнение (с соответствующим продвижением вверх по пищевой цепи) создало очевидную проблему. Более крупные размеры - более длительное созревание носителя, более продолжительное вызревание детёныша в носителе. Логово с носителями - бесплатный мясной буфет для любого уважающего себя хищника.

Тут на первый план как раз выходит доминант. Яйценосы могут охотится и добывать пропитания для себя и своих носителей, как это всегда и было. Но им нужен был крупный самец, способный защитить стаю, защитить колонию. А защищает он колонию потому, что без колонии с носителями он не доминант, на кону его выстраданный репродуктивный успех. Самка-то всегда может сбежать от опасности и постараться пробиться в гарем более удачливого доминанта, производство детёнышей достаточно дёшево.

Для такой задачи нужен обострённый территориальный инстинкт, отсутствие тормозов и отмороженность на уровне медоеда или росомахи. Нужно демонстрировать агрессивную стойку и готовность драться, всегда. Большинство хищников два раза подумает, прежде чем решится напасть на добычу, которая ведёт себя, не так, как добыча - хищники осторожны, открытый вызов, отсутствие страха и демонстративная агрессия может их спугнуть. А если это не сработает, придётся кидаться на любого зверя, несмотря на его размеры, и пытаться причинить ему максимальный ущерб, рвать пасть, откусывать уши, выцарапывать глаза, пытаться перегрызть горло. Если нападающий выживет - пусть опасается самого запаха курий.

Очевидным образом, наиболее живучими колониями были те, которые охраняли самые крупные и агрессивные самцы, и их репродуктивный успех был максимальным. А значит, самкам выгодно было связывать свою судьбу с крупными и агрессивными самцами, чтобы рожать от них успешных сыновей. Молодые самцы, в свою очередь, устраивали поединки, чтобы привлечь самок в своей гарем и основать с ними новую колонию, или пытались свергнуть одряхлевшего доминанта. Обычная история:

"Комодские вараны — одиночные животные, но в сезон размножения, который длится с мая по август, они собираются в группы и устраивают сражения за внимание самок. Самцы принимают угрожающие позы, шипят, выгибают спину и раздувают шею, стараясь показаться больше. Ящеры сходятся врукопашную, стоя на задних ногах. Они опираются на хвосты, согнутые вбок, и хватают соперника передними лапами, стараясь уложить его на землю и прижать сверху своим туловищем. Обычно меньшие по размеру вараны уступают без боя. Если же встречаются два крупных самца, то борьба может закончиться травмами и даже смертью".


Самцы дерутся, самки смотрят - это далёкий прообраз того, что курии называют the killing. Пока что, это всё ещё традиционные для животного мира разборки. Но в какой-то момент запускается механизм, который называется "фишеровским убеганием".

"Фишеровское убегание (англ. Fisherian runaway) — предложенный в начале XX века Рональдом Фишером гипотетический механизм полового отбора, призванный объяснить эволюцию гипертрофированных брачных украшений, встречающихся у самцов многих видов живых существ, для которых характерно половое размножение. Согласно Фишеру, предпочтение со стороны самок и, как следствие, репродуктивное преимущество, получали наиболее украшенные самцы...

Гипотеза автора теории состоит в том, что самки выбирают привлекательных самцов с наиболее развитыми декоративными признаками только по причине обладания самцами этими признаками... Согласно Фишеру, возникшие в силу какой-то мутации предпочтения самок к самцам с более развитыми украшениями могут привести к тому, что самцы с более высокой степенью развития этого признака начинают оставлять больше потомства, чем те, которые этим признаком обладают в меньшей мере. В результате, следующее поколение наследует как более развитые украшения у самцов, так и предпочтения к таким самцам у самок. Таким образом, возникает механизм положительной обратной связи".


В самом широком смысле это означает, что самки начинают предпочитать самцов, у которых есть некий признак. Это повышает репродуктивный успех данных самцов, даже если сам признак совершенно бесполезен для выживания. И это повышает репродуктивный успех самок, уделяющих особое внимание именно этому признаку, наиболее разборчивых и нетерпимых к его отсутствию или слабой выраженности. Их сыновья точно получат этот признак, а значит, будут успешными у самок, а их дочери не будут соглашаться на меньшее, и так далее. В принципе, этот процесс может за сравнительно короткие сроки довести признак до абсурда, до границы утраты адаптивности.

Некоторые даже объясняли "фишеровским убеганием" рост размеров и сложности головного мозга у гоминидов. Объём черепной коробки постоянно рос, быстрее, чем появлялись задачи для подобного мозга. Анатомически современный человек уже существовал 200 000 лет назад. Свидетельства "умного" поведения, которое мы могли бы назвать "человеческим", появляются гораздо позднее - 50-40 тыс. лет назад. То есть, на протяжении сотен тысяч лет у человека был мозг, способный создать цивилизацию, но человек решал всё те же проблемы, которые до него успешно решал питекантроп. Зачем тогда был нужен такой крупный и затратный мозг? Может быть, женщины просто поощряли большеголовых парней со сложным поведением, потому что им такие нравились?

"Фишеровскоге убегание" в широком смысле слова я и собираюсь использовать для объяснения некоторых особенностей курий, как вида. Когда дрались крупные самцы, кому-то всё-таки пускали кровь, и иногда дело доходило даже до гибели проигравшего, потому что эволюция лепила из самцов агрессивных защитников логова с носителями. Но самки курий стали поощрять кровопролитие, награждая убийц непропорциональным репродуктивным успехом. Изуродовал врага - отлично, убил - ещё лучше, повалил и начал жрать - к такому выстраивается очередь из самок, и их яйцеклады заранее эрегируются при мысли, как они будут заколачивать в носителя оплодотворённые чемпионом яйца. Придирчивые самки, требующие жесткача и не соглашающиеся на меньшее, и всё более и более отмороженные самцы, которые обеспечивали им этот жесткач, пока вид не упёрся в стенку, за которой уже начиналось падение приспособляемости.

На фоне кровавых брачных схваток протокурии становились всё крупнее, умнее и агрессивнее, и доминанты росли опережающими темпами. Самки присваивали высокий ранг убийцам и отказывались откладывать яйца тех, кого воспринимали низкоранговой особью. В конечном счёте, это даже приносило определённую пользу. Крупный, агрессивный, живучий, не боящийся боли доминант мог быть полезен при охоте на мегафауну - на той стадии, когда даже недоминанты курий стали достаточно крупными для того, чтобы общими силами успешно оборонять колонию от обычных хищников. Прагматичная необходимость в самце-защитнике - отбор самца по размерам и агрессивности - "фишеровское убегание" - адаптация вида к существованию доминантов. 

К этому моменту вид вошёл в "фазу Поршнева". Как сказал бы сам Поршнев, протокурии, честные хищные животные, превратились в антиживотных, достаточно умных для того, чтобы выйти за рамки чисто биологического поведения, но лишённых какой-либо культуры и рефлексии. Предки разумных курий начали охотится на крупных зверей ещё до того, как изобрели оружие, для этого им пока что хватало природных когтей и зубов, скорости и силы, хитрости и способности координировать усилия. Доминант, безусловно, являлся отличным средством усиления. Но сами того не желая, курии создали биологическое оружие, наиболее эффективное против них самих, терминатора, лишённого табу на убийство особей своего вида. Доминант мог убить более слабого доминанта (и регулярно делал это на протяжении своей жизни), а любую другую курию он просто уничтожал. Дисциплина в колонии поддерживалась тем, что доминант был безусловно сильнее любой другой особи, и мог растерзать её за малейшее непослушание. Только организованная группа яйценосов могла хоть как-то ему противостоять, но даже они не хотели рисковать и провоцировать конфликт с доминантом. Доминант превратился в Племенного Каннибала, который всегда был рядом. (Есть такой трэш, "системно-векторный психоанализ", вот там автор обожал гнать про главного каннибала племени. Не надо туда ходить.) Доминант решал, кому жить, а кому умереть. Доминант принимал решение о поедании лишних носителей. Доминант мог перевести любого из членов стаи в мясо, например, за полученную на охоте травму. Доминант сортировал детёнышей и пожирал тех, которые казались ему неэффективными, тупыми, недоразвитыми, слабыми.

И да, в голодные годы, когда начинались перебои с добычей, а крупные колонии распадались, доминант и его гарем могли начать охоту на одиночных курий, эксплуатируя их, как пищевой ресурс. Одиночка - чужак - мясо. (Современные курии не едят других курий, но это культурный запрет, и довольно слабый, он даже не распространяется на других разумных существ.) Такая охота была именно охотой, а не поединком. Кровавый поединок двух доминантов - это брачное поведение, завязанное на сексуальные инстинкты.

Теперь мы подошли к самому интересному. Тарл Кабот спрашивает у своего собеседника, как курии вообще смогли стать разумными существами, при таких-то исходных данных. Пол-Уха начинает рассказывать ему про убийства, the killing, те самые ритуальные поединки до смерти, на которые сбегались посмотреть все примитивные курии. И которые велись уже даже не за право оплодотворить яйценосов, хотя и за это тоже, но потому что доминантам нравилось убивать друг друга, а всем остальным нравилось на это смотреть. Разума у них ещё не было, но зрелище их завораживало.

Это процесс можно исследовать механистически, на основе опытов с колониями примитивных термитов. Слияние колоний может происходить мирно или агрессивно. Агрессивность свойственна для мелких колоний. Если две мелкие колонии сталкиваются, их "царские особи" ползут навстречу друг другу и начинают друг друга убивать. В результате образуется единая колония. Если после драки у "царских особей" недокомплект, или образовавшая колония слишком велика для одной пары, кто-то из рабочих особей превращается в нового производителя (у термитов такое бывает). Большие колонии объединяются мирно, простые термиты и "царские особи" терпят новых соседей и не проявляют особой агрессивности. По мнению учёных, это происходит потому, что в крупных колониях присутствует более высокая вариативность индивидуального запаха, поэтому чужаков проще принять, как разновидность нормы.

Подобные явления можно было бы ожидать и у курий. Встреча мелких колоний - бой двух доминатов, победитель получает всё - яйценосов, носителей, рабочих. Оба сдохли, или колония получилась слишком большой и часть отвалилась - один из недоминантов превращается в нового доминанта, и все довольны (а если таких проснувшихся доминантов несколько, то они дерутся между собой, как голые землекопы за трон царицы осиротевшей колонии). Крупные колонии, в принципе, готовы терпеть существование соседей, доминанты мирятся с существованием доминантов, если каждому из них хватает ресурсов.

Но посмотрим на это с другой стороны. Есть такие человекообразные обезьяны, как бонобо, наши ближайшие родственники, наравне с шимпанзе. Бонобо все свои проблемы решают сексом, а проблем у них очень много. Бонобо - сложные, умные, нервные и исторически весьма агрессивные существа, если судить по вышеупомянутым собратьям. Поэтому любое сильное потрясение - встреча с другой стаей, или какая-нибудь полезная и питательная находка - заставляет их бешено совокупляться. Им надо выпустить пар, чтобы затем уже действовать по обстоятельствам.

Теперь смотрим на курий. Это сложные, высокоразвитые, умные хищные существа, несознательно пытающиеся сами себя одомашнить. Они периодически срываются. У них внутри набор противоречивых программ. С одной стороны, они рождаются тупыми хищниками с рептильным мозгом, реагирующим на самые простые стимулы. "Мелкое, бежит, лови, грызи, запах крови, атака". От этой программы невозможно избавиться. (Возможно, это одна из причин, почему детёнышам стоит опасаться доминанта. Слишком большая разница в размерах может спровоцировать инстинктивную реакцию на мелкую добычу, а с тормозами у доминантов всегда было плохо.) В куриях сидит целый набор таких инстинктивных вещей - от необходимости царапать пол лапай после каждого испражнения, до ритуального видоспецифического вопля, отмечающего удачную охоту. С другой стороны, они осторожные и умные стайные хищники, которые нападают только тогда, когда убедятся в слабости жертвы, которые анализируют поведение потенциальной добычи и вырабатывают план действий. Но в них так же сидит генетическая программа многих поколений успешных доминантов, вызывающая иррациональное ощущение собственной непобедимости, требующая проявлять предельную агрессию и добиваться безусловного уничтожения противника. И генетическая программа недоминанта, требующая подчиняться более статусным особям и радоваться их успехам, как своим собственным. Это существо, живущее в колониях и реализующее себя через колонию, и это волк-одиночка, которому не нужно ничьё общество, кроме общества еды. Перефразируя gimli_m, такое сочетание кого угодно сделает чокнутым.

Курии нашли ответ в наблюдении за поединком доминантов. Этот психосексуальный спектакль, как высшее проявление духа расы, спаивал их в единое целое. Они ещё не стали разумными существами, но они уже могли пережить катарсис. Смертельные поединки стали фокусом их способности к эмпатии. Доминант, олицетворение Жизни, Смерти и Власти истекал кровью и умирал у них на глазах, искупая своей жертвой эволюционные грехи целой расы. Доминант торжествовал, поднимая к небу свою окровавленную зубастую пасть, и все они в этот момент рычали вместе с ним и были им. Это позволяло куриям выпустить пар, успокоится, снять накопившееся напряжение. После этого они могли объединиться с соседями в одну группу или мирно разойтись. Высокоранговые доминанты, понаблюдав за убийствами, становились терпимее к неокрепшему молодняку и другим высокоранговым доминантам. Именно это, в конечном счёте, заложило у курий основу горизонтальной и вертикальной интеграции.

Раса регулярно жертвовала доминантами, но возможность избежать массового кровопролития и запустить процесс объединения семей в племена того стоила. Если бы разросшиеся колонии постоянно воевали друг с другом, стенка на стенку, не имея другого выхода для своей врождённой агрессии, жертв было бы гораздо, гораздо больше. Как у тех же сурикатов.

Базовый миф курий. Две гигантские армии выстроились друг напротив друга. И два полководца, два лучших воина своих армий, сошлись в центе поля, чтобы решить судьбу войны поединком. Один из них умер, а второй истекал кровью из страшных ран, и в этот момент вражда кончилась, ибо все собравшиеся осознали, что они - Народ.

(продолжение следует...)
linkReply

Comments:
[User Picture]From: gcugreyarea
2017-12-08 01:15 am (UTC)
>Современные курии не едят других курий
Эээ... как это - не едят? Едят вовсю! Ты же сам об этом писал!
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: gest
2017-12-12 03:30 pm (UTC)
Ну это я вношу поправку от Тарла Кэбота. Тарл Кэбот считает, что курии не едят других курий и гордятся этим. Так у курий, очевидным образом, отсутствует табу на использование разумных существ в качестве пищи (они едят людей), принцип следует сформулировать так: нельзя есть "своих", даже если ты их убиваешь, все ныне существующие курии друг другу "свои". Но это личное и субъективное мнение Тарла Кэбота.

При этом, курии, очевидно, ели друг друга в прошлом. Люди ели людей, в конце-то концов, а у курии к каннибализму приспособлены намного больше, запрет каннибализма у них намного более слабый, и Зарендаргар со сладострастием представлял, как он побеждает равного противника и пожирает его тело. (Но при этом, в 18-й книге мы видим поединок между доминантами, в котором Пол-Уха прокусил противнику шею, перегрыз спинной хребет - наглотавшись кровищи, надо полагать, - но затем демонстративно сбросил тела с обрыва, отказываясь рассматривать его, как пищевой ресурс.)
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: gcugreyarea
2017-12-12 03:34 pm (UTC)
Надо до восемнадцатой дочитать. Я на семнадцатой остановился.
Я думал, Норман забросил тему курий после того, как переключил фокус на Маршала.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: gest
2017-12-12 06:06 pm (UTC)
Маршал (14-15-16) - это провал. Согласно старому американскому фанатскому мнению, это даже не сам Норман писал. И я их понимаю, последние две книги трилогии про Маршала - это и разом и невероятно глупо, и непохоже на очень характерный и узнаваемый нормановский стиль. 17-18-я (про горианских индейцев) - это плохо, как весь поздний Норман, но это, всё-таки, стопроцентный Норман. [В мире которого, по-моему, нет никакого Маршала; и события трилогии, если они вообще происходили, происходили не совсем так.]

Я бросил на половине 26-й, потому что, по ощущениям, это опять не-Норман, подделка и неканон (невозможный _хронологически_), с редкими вкраплениями настоящего горианского стиля.

Это моё мнение, как фаната.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: altolik
2017-12-08 10:07 am (UTC)
интересно/, что это за муйня такая? это плод заболевания или просто мозг "заплесневел"?
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: gest
2017-12-12 03:20 pm (UTC)
У вас? Не знаю, не умею ставить диагноз по аватарке.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: _hellmaus_
2017-12-08 01:40 pm (UTC)
У страусов самец-гаремовладелец заодно насиживает яйца от всех самок. Потому что он может ударом ноги перебить хребет гиене или леопарду.
(Reply) (Thread)