Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Конан и Кэбот

Есть особый кайф в том, как автор описывает своего героя - своего любимого героя, в которого он вложил значительные ресурсы своей личности, и с которым он ощущает эмоциональную связь. (Я вот так только об Ивиле  могу говорить, к сожалению.)

Это хорошо передано в фильме "Весь огромный мир", когда Роберт Говард описывает своё величайшее творение - непобедимого варвара Конана. Понятно, что это художественный фильм, но он основан на воспоминаниях о Говарде и на его письмах, так что всё это довольно близко к тексту.



Novalyne Price: Why don't you tell me about your character, Conan?

Robert Howard: Conan? Conan is the damnedest bastard there ever was! He's got a long black mane of hair, and crystal blue eyes. He's a fighter, born on the battlefield! To him, combat's a way of life. It's all he's ever known, all he ever WANTS to know! But he's no soldier who was taught to fight. To him, fighting's an instinct... it's a part of him, like his legs, his arms, his chest, his bull neck! And believe me, he don't take it from nobody; he'll fight man, beast, devil or god! And when those women feel those tree trunk-firm arms around their waist... they melt like butter on a hot skillet!

"Расскажи мне о своём персонаже, о Конане?"

"Конан? Конан это самый что ни на есть наикрутейший ублюдок из всех, кто когда-либо жил на свете! У него длинная грива чёрных волос и ярко-голубые глаза. Он воин, рождённый на поле битвы! Для него бой - это и есть жизнь. Это всё, что он знает, всё, что когда-либо ХОТЕЛ знать! Но только он не солдат, которого учили воевать. Он сражается инстинктивно... это такая же часть его, как его ноги, его руки, его грудь, его бычья шея! И поверь мне, он никому не позволит перейти себе дорогу; он будет драться с человеком, зверем, дьяволом или богом! А когда все эти женщины чувствуют его огромные могучие руки на своей талии... они тают, как кусок масла на раскалённой сковороде!"


...Как упёртый фанат, я не могу не заметить, что такого Конана мы до сих пор не увидели, несмотря на три фильма и сериал (и мультсериал).

Но как бы то ни было. Как-то я обещал перевести кусочек старого интервью Джона Нормана, в котором он также описывает своего героя - Тарла Кэбота (который в нашем переводе стал Тэрлом). На дворе 1971 год, Норман только-только выпустил пятую книгу своего бесконечного сериала - "Убийцу Гора"...

И да, я уже упоминал, что вновь подсел на сериал "Думай, как преступник" ("Criminal Minds"), в котором профайлеры ФБР составляют психологические портреты всяких маньяков. Так что вот вам психологический портрет:

"NORMAN: Cabot had a childhood, and not a happy one, it seems. He was raised, apparently, without much love. He protected himself by his fists and his lonliness. Humor was, as well, a shield. He was, in effect, homeless on Earth. He could not understand, as a boy growing up, the intricacies of intrigue and conflict into which he was, at first, unwillingly drawn. He is apparently open, and yet not easy to approach. Within him there is a core which fears to be hurt. He does not always understand, any more than many of us, why he finds himself as he is, or what it might mean. He senses much beyond what he can grasp. He must act. He does. But he reflects, he considers, he worries. He is capable of guilt, and of unreasoning rage; of sacrifice, and yet of fear; he is a strong man, and a good man, but he is capable of sudden, intemperate cruelty and even of pettiness. He is fully capable of injuring others, but will seldom choose to do so. He enjoys drinking, and song, and fellowship. He is perhaps too much attracted to women. He has gifts, but weaknesses as well. He is sometimes too gullible, too trusting. He would never, as Kamchak said, “make a Tuchuk.” He wants to reach out to people, but often fails to do so. He has pride, perhaps too much pride. He has a self-image of himself, perhaps an unreasonable one, holding himself more accountable than perhaps he ought for his actions. He is no stranger to the torments of responsibility and decision. Torn between the values and expectations of two worlds, our Earth, and Gor, Cabot must find his own way. There are no road maps for him, for the cultural ease furnished by a unitary system, a unified ethos, is not his. In short, Cabot, one hopes, is not a typical figure for cardboard fantasies. Those who seek such heroes must go elsewhere. Those readers I must abandon. Cabot is real, and this means sadness, and torture and joy, and frustration and failure, at times, having a friend, touching a woman, loving, and achieving a manhood, won both in defeat and victory.

Норман: У Кэбота было детство, и не самое счастливое. Его воспитывали, видимо, без особой любви. Он защищал себя кулаками и одиночеством. Чувство юмора тоже было его щитом. На Земле у него, по сути, не было своего дома. Будучи ещё совсем мальчишкой, он был не в состоянии понять всей сложности конфликта и интриг, в которые он был втянут, поначалу против своей воли. Он кажется открытым, и, в то же время, с ним не так-то просто сблизиться. В глубине души в нём живёт страх, что ему причинят боль. Он не всегда понимает, не более чем многие из нас, почему он такой, какой он есть, или что это должно означать. Он чувствует гораздо больше, чем сам может осознать. Он должен действовать. Он действует. Но он размышляет, он оценивает, он переживает. Он способен испытывать чувство вины и неистовую ярость, способен на самопожертвование, и в то же время на страх; он сильный человек и хороший человек, но он способен проявить внезапную, чрезмерную жестокость и даже мелочность. Он более чем способен причинить вред окружающим, но он редко идёт на это. Он наслаждается выпивкой, песнями и товариществом. Возможно, его слишком сильно тянет к женщинам. У него есть способности, но также и слабости. Он иногда слишком наивен, слишком доверчив. Как сказал Камчак (персонаж "Кочевников Гора" - Г.Н.), из него бы никогда "не вышел тачак" (кочевник, хитрый дикарь себе на уме - Г.Н.). Он хочет установить доверительные отношения с другими людьми, но из этого редко что-то выходит. Он гордый человек - возможно, чересчур гордый. У него есть свой собственный внутренний образ себя, возможно не совсем справедливый; он возлагает на себя бОльшую ответственность за свои действия, чем ему стоило бы. Ему не чужды муки ответственности и принятия решений. Разрываясь между ценностями и ожиданиями двух миров, нашей Земли и Гора, Кэбот должен найти свой собственный путь. Ему не поможет никакая карта, потому что та культурная лёгкость, которую порождает единая система ценностей, общий этос, ему недоступна. Короче говоря, Кэбот, смею надеяться, вовсе не стандартный плоский персонаж из дешёвой фантастики. Те, кому нужны подобные герои, пусть поищут их в других местах. От таких читателей я вынужден отказаться. Кэбот настоящий, а это означает грусть, мучения, радость, и раздражение, и неудачи, время от времени; это означает обрести друга, обнимать женщину, любить и стать настоящим мужчиной, придя к этому через поражения и через победы".


Диагноз ясен, не так ли? А теперь представьте, что с парнем, описанным в этом отрывке - со всеми его слабостями и проблемами - сделают двадцать лет постоянных боевых действий, да и сама жизнь на Горе, как таковая.

Да, меня радует последовательность Нормана - сравните с тем, как начинаются "Тарнсмены Гора":

"Меня зовут Тэрл Кэбот - так на английский лад в пятнадцатом веке переиначили итальянскую фамилию Кабото, хотя, насколько мне известно, никакого отношения к венецианскому путешественнику, водрузившему в Новом Свете стяг Генриха VII, я не имею. Из поколения в поколение в моём роду были лишь простые бристольские торговцы, бледнолицые и огненно-рыжие. Однако это совпадение - пусть только географическое - врезалось в память как вызов сухости и рациональности жизни, ценность которой измеряется лишь количеством проданной одежды. Хочется верить, что всё же был в бристольской гавани хотя бы один Кэбот, наблюдавший за тем, как его итальянский тёзка бросает якорь ранним утром 2 мая 1497 года.

Что касается моего имени, то, смею вас уверить, оно доставило мне немало хлопот, особенно в детстве, когда служило не менее веской причиной для демонстрации физической силы, чем мои рыжие волосы. Скажем так: это не самое распространённое имя, по крайней мере, не в этом мире. Так назвал меня отец, исчезнувший, когда я был ещё младенцем. Я считал его умершим, пока спустя два десятилетия не получил странное послание. Моя мать умерла, когда мне было шесть лет, - я как раз пошёл в школу. Биографические подробности утомительны, так что скажу лишь, что я был неглупым ребёнком, довольно крупным для своих лет, что воспитала меня тётушка, которая дала племяннику всё, кроме материнской любви.

Каким-то чудом я поступил в Оксфорд, однако не стану упоминать на этих страницах чересчур почтенное имя моего колледжа. Учился я вполне прилично, однако не поражая успехами своих наставников. Как и большинство молодых людей, я счёл себя вполне образованным, когда научился произносить одну-две фразы по-гречески и достаточно познакомился с основами философии и экономики, чтобы понять, что вряд ли удачно впишусь в этот мир, полный, согласно названным наукам, скрытых связей. Тем не менее, я не смирился с мыслью провести жизнь среди полок тётушкиного магазина, в пыльной атмосфере одежды и тканей. Всё взвесив, я решился на маленькую авантюру.

Будучи начитанным и неглупым юношей, способным отличить Ренессанс от промышленной революции, я предложил свои услуги сразу нескольким небольшим американским колледжам в качестве преподавателя истории - английской, разумеется. Правда, я немного завысил свою учёную степень, но мне поверили, а мои наставники оказались настолько добры, что в своих рекомендательных письмах не стали вдаваться в подробности. Судя по всему, подобная ситуация (неофициально мне дали это понять) позабавила моих учителей. Один из заведений, в которое я обратился - пожалуй, не  самый разборчивый мужской колледж в Нью-Гэмпшире - подписало контракт, и вскоре я получил своё первое, и, надо полагать, последнее место в учебном мире".


Опять же, "тётушка, которая дала племяннику всё, кроме материнской любви". Отсюда уже можно вывести деструктивный характер отношений с противоположным полом. И эта фраза - "что касается моего имени, то, смею вас уверить, оно доставило мне немало хлопот, особенно в детстве, когда служило не менее веской причиной для демонстрации физической силы, чем мои рыжие волосы". В детстве я думал, что это означает, что Тэрла в детстве дразнили и вынуждали защищаться и давать сдачи. Теперь я догадываюсь, что это стоило понимать иначе. Не его обижали - он обижал. Вот и Норман пишет о том же самом - насилие для Тэрла-подростка было одним из способов примириться со своей жизнью.

Вообще, этот отрывок из старого журнала меня восхищает. И как психологический портрет, и как высказывание. Тут есть всё, даже "мелочность" - в детстве я вообще считал, что это одно из главных свойств настоящего героя. В этом тексте можно копаться долго. Например - а почему вообще Норман называет Тэрла "хорошим человеком"? Он ведь хотел изобразить Тэрла типичным человеком, это совсем другое дело.

[Как знаете, этот афоризм, который опять стал ходить по ЖЖ: "Без религии хорошие люди будут делать добро, а плохие будут делать зло. Но чтобы заставить хорошего человека делать зло - для этого необходима религия". А в каком смысле хорошего?]
Tags: перевод
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments