Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Categories:

Да, на меня тут ещё и Крылов сослался...

Ладно, заканчиваю с этой темой.

Кашка-какашка
Предыстория
Субъективное

Итак, есть мой собственный субъективный опыт общения с этой книгой, сугубо негативный. Это даже не мнение; опыт нельзя навязать, его и разделить-то ни с кем-то не получится. Объективно говоря, "Оруженосец Кашка" вполне может оказаться достойной детской книгой. Только не для меня!

Но есть и процитированный мной эпизод про стройотрядовцев, которые развели мальца на кулёк с ягодами. Вероятно, в шестидесятые годы, когда это писалось, идея была следующей. Во-первых, через двадцать лет будет построен коммунизм, и товарно-денежные отношения окончательно отомрут, поэтому не надо тянуть детей в эту грязь. Зачем им привыкать к реалиям, которых они всё равно не застанут во взрослом возрасте? Во-вторых, все люди у нас движутся к коммунизму, но с разной скоростью. Поэтому некоторые (население бесперспективных деревень Нечернозёмья) отстают, а некоторые (покорители целины) уже зашли далеко вперёд. "И денег для них не существует".

Но теперь-то экспериментальным путём доказано, что СССР двигался куда угодно, но только не к коммунизму. (Впрочем, неужели кто-то тогда верил в плакатные лозунги "Нынешнее поколение будет жить при коммунизме?") От всего этого осталось только разделение на настоящих и "ненастоящих" людей в артефактах советской культуры - откровенно нездоровое и, скажем так, нехристианское.

Так вот, этот кусок - просто образцовая иллюстрация того дискурса, о котором писали Крылов и Святенков. (Впрочем, спасибо моим комментаторам, которые всё это уже разобрали - например, здесь: 1, 2. Коммент gray_bird'а вообще расставляет все точки над и.)

Что же есть в этом коротком куске, если с определённой долей иронии допустить, что Кашка - это русский человек, каким его хотела бы видеть советская власть?

Осуждение простого человеческого желания - купить понравившуюся вещь. Советская "теодиция": если бы советская власть считала, что тебе нужен кораблик, она бы тебе его выделила!

Утверждение, что труд ничего не стоит. За что брать деньги? Действительно, если бы труд что-то стоил, человек мог бы его продать. А если бы человек мог торговать своей рабочей силой, получилось бы, что она ему принадлежит. А там и до незаконной предпринимательской деятельности недалеко!

Опять же, вспоминаются бессмертные слова Розанова: "Да, русская печать и общество, не стой у них поперек горла "правительство", разорвали бы на клоки Россию, и роздали бы эти клоки соседям даже и не за деньги, а просто за "рюмочку" похвалы". Отдай всё хорошим людям, за так, они тебе за это ручкой из окна отъезжающего поезда помашут!

Но даже этого было бы мало для настоящего "РЛО". Легко ведь представить себе такой вариант развития событий: Кашка понял, что торговец из него не выйдет, угостил ягодами понравившихся людей, а остаток сам слопал. И всё. Но нет. Не бывать такому.

"Да, но оставался еще один кулек.

— Куда же его? — растерянно спросил Кашка.

— Ешь сам, — хором сказали трое и побежали в конец поезда, к своему вагону".

То есть, ему нужно разрешение (от совершенно чужих людей), чтобы слопать ягоды, которые он сам же и собрал!

Но нет. И этого автору мало.

"Кашка торопливо замахал в ответ. Той рукой, в которой держал ягоды. Они сыпались из бумаги и падали на доски, как тяжелые дождевые капли, но Кашка не обращал внимания. Впервые в жизни он провожал хороших людей в далекую путь-дорогу".

Видите, что бывает, когда русскому человеку разрешают что-то потратить на себя? Он же идиот! Всё испортит и вещь погубит, ни себе, ни людям. Лучше бы настоящим людям отдал.

Да, а ко всему этому добавляется убойный упрёк, классическое "почему ты в танке не сгорел?", но в детском исполнении, где описание немыслимых жертв превращается в следующее: "Я таким вот пацаненком был, когда на целину первые эшелоны шли. Мы со своих огородов помидоры тягали и к вагонам тащили, чтобы ребятам дать на дорогу". (Так как у детей своих огородов нет, это означает "с огородов родственников и соседей". И сразу возникает вопрос, почему снабжением комсомольцев-добровольцев не занимались те, кто их на эту целину послал.)

Это действительно то, о чём писал pavell: "Советская власть тыкала трупами мертвых пионеров в морды живым, нагло предъявляла этические претензии от их имени. Дескать, вы, гниды, под танком не сгорели, кайтесь перед погибшими и "Софьей Власьевной". Рот на замок и не сметь предъявлять претензии начальству".

Причём тут право на этические претензии по факту "сгорания в танке" делегируется совсем уже немыслимым образом: "Лица у них были тоже похожие. Разные, но все-таки похожие. И как будто знакомые. Кашке вдруг показалось, что такие же лица — узковатые, с жесткими подбородками и легким прищуром глаз — были у летчиков, про которых он недавно смотрел кино. Только летчики выглядели постарше".

То есть, были когда-то советские герои. Например, лётчики. Которые, вполне возможно, погибли, совершая подвиг. И о которых потом сняли фильм, где их за деньги играли хорошие советские артисты с мужественными лицами. И этих людей (актёров) Кашка видел в кино. А эти студенты - вылитые они! И право имеют. Потому что видели, как первые эшелоны шли на целину. Логично?

Ну что ещё осталось? aono спрашивал, чем это всё кончилось. Ух... Дальше советская тема кончается и начинается крапивинская.

Во-первых, после того, как Кашка сделал правильный выбор (всё людям, ничего себе), к нему снизошли крапивинские ангелы (настоящие моряки) и стали водить вокруг него хороводы (иллюстрация из книги). Потому что они сразу поняли, что он особенный мальчик!

"И было совсем не смешно, было просто здорово, что взрослые мужчины так слаженно и серьезно пели колыбельную песню. Пели с какой-то суровой ласковостью: видимо, любили они эту колыбельную. Десять моряков пели для одного мальчишки. Ну и для себя, конечно, но главным образом для него, для Кашки".

После этого Кашка окончательно становится на путь нестяжательства, начинает раздавать кульки с ягодами даром и переживает муки за свою веру - его лупят другие мальчишки, торгующие на станции ягодами (если Кашке не нужны 15 копеек, это не значит, что они никому не нужны).

Дальше сюжет принимает прямо-таки библейские пропорции. Бабушка Кашки решает, что её внук пошёл по скользкой дорожке и опозорил семью, превратившись в торгаша-бизнесмена. За это она приговаривает его к заключению в тёмном сарае. Кашка безвинно осуждён и обречён на муки:

"Баба Лиза появилась с громадным старым замком, который до этого валялся в кладовке. Его ключом Кашка иногда раскалывал косточки от компота.

— Ты у меня насидишься в темноте! — пообещала баба Лиза. — Ты мне про все расскажешь, когда с мышами переночуешь.

Кашка по-настоящему заплакал. Он никогда в жизни не боялся ни темноты, ни мышей и плакал не от страха, а от обиды и беспомощности.

На секунду что-то изменилось в твердом бабушкином лице. Но Кашка ее лица не видел. Только голос ее услышал:

— Марш в сарай!

Она подтолкнула Кашку с крыльца. Он закусил губу и, сдерживая всхлипывания, побрел к сарайчику, где лежали дрова и всякие ненужные вещи. "Умру я, — тоскливо думал Кашка. — Заболею и умру... Она даже слушать не хочет... Убегу куда-нибудь. В дальние города..." Но он не убегал, а обреченно шагал к своей тюрьме. Баба Лиза шла следом".


Но в последний момент Кашку спасает Пимыч, вожак всех деревенских подростков, который свидетельствует за него перед бабкой. Отважный юноша избавляет мальчика от деспотичной женской власти и от необходимости погружаться в тёмную сырую дыру. Фрейд рыдает.

Тот же Пимыч прописал люлей нехорошему Лёвке Махаеву, который обидел Кашку, в результате чего Кашка получает карт-бланш на свою деятельность. Теперь он ходит по железнодорожной станции, выискивает особых взрослых, способных его понять, и отдаёт им свои ягоды.

"Он и правда встречал. Встречал "своих" пассажиров. Он знал каких. Не всегда они были молоды и веселы, не всегда пели песни и дурачились, но обязательно в их глазах Кашка замечал теплый такой огонек и хорошую искорку любопытства.

— Ну, дорого ли продаешь? — спрашивали они и с усмешкой смотрели не на ягоды, а на самого продавца.

— Не... — отвечал Кашка. — Я просто так. Без денег.

Ему нравилось, что, услышав такие слова, люди глядели на него с веселым удивлением. И сам он неожиданно быстро научился смотреть таким людям в глаза радостно и открыто".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments