В конце "Укрощения строптивой" и в конце своего монолога Катарина становится на колени перед Петруччо. Это очевидно в оригинале, но это не очевидно в русских переводах. "И пусть супруг мой скажет только слово, Свой долг пред ним я выполнить готова". Какой долг? О чём тут вообще речь? В минской постановке, к примеру, речь шла о "супружеском долге", то есть Катарина согласилась заняться с Петруччо сексом. Это истерично, особенно, учитывая, о каких временах идёт речь. Ему не нужно было её согласие, она уже в церкви на всё согласилась, как бы. (Хотя сексуальный подтекст у сцены, конечно же, есть, и после неё Петруччо и Катарина покидают сцену с очевидной целью - "а нам пора в постель".) Да. Я испорчен постановкой в "Глобусе", которая ясно мне продемонстрировала, что имеется в виду, и как это нужно играть. Я посмотрел у нас несколько постановок "Укрощения строптивой". И практически у всех у них была испорчена концовка. В данном случае, одна из причин - то, что наши актёры просто не знают, что написано в оригинале, не понимают, что там происходит, и, таким образом, не знают, что именно им надо изобразить. Они не то, что не согласны с Шекспиром - они просто не в курсе. В качестве приложения - случайная подборка финальных сцен из англоязычных постановок, просто чтобы показать, как воспринимается текст на родном языке: Вот что там происходит в конце: Лондонский "Глобус", эталон. А теперь сомнительные варианты: Старый фильм Дзефирелли с Элизабет Тейлор. Катарина заставляет встать на колени Бьянку и Вдову, прежде чем сама опускается на колени перед своим мужем. Честно говоря, тут они немного перебрали. Постановка семидесятых годов с Мэрил Стрип. Катарина сидит в ногах у Петруччо, и этак лениво, не глядя, протягивает руку в его сторону. Катарина пытается опуститься на колени, но Петруччо ей не даёт. Так себе. Очень убогий реверанс. Катарина, видимо, решила, что её собираются посвящать в рыцари. Просто нет. Я понимаю, что вам плевать, но меня это реально волует.