Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Categories:

Джейн Джекобс и Новый Обсидиан, вступление

Если окружающие нас неприятные события не являются поводом начать снова писать для читателей (если они у меня ещё остались), то ничто не является.

Ну да, я хотел вернуться к этому больше четырёх месяцев назад, но… неважно. Или осенью. Или летом. Господи, я несчастен. Но я соскучился по текстам.

Темы, какие у нас темы? Вообще, у меня есть одна сквозная тема – смысл вещей. Смысл слов. Смысл сюжетов. Поиск глубокого смысла, наше всё.

В целом, я хотел поговорить о теориях социального развития или социальной эволюции. О моей любви к таким механическим схемам. (Но помимо этого – советские фильмы, понятие «чести», стрелковое оружие, интересные сеттинги, Шекспир, наконец. У меня целый ворох разных историй.)

Но в данном случае, да, я хотел поговорить о социальной эволюции в контексте взглядов влиятельнейшей американской урбанистки Джейн Джекобс (1916-2006), как они изложены в книге «Экономика городов». Процитирую Википедию:

«В этой книге Джекобс описывает основные принципы экономического функционирования городов и вводит принцип городского импортозамещения. Джекобс утверждает, что именно города со времён неолита были движущей силой в научно-техническом развитии человечества, и что в городе, а не в деревне впервые могли сложиться предпосылки для начала одомашнивания животных и злаковых растений.»


Тут стоило бы о многом упомянуть.

[Забегая вперёд, скажу, что свои взгляды Джекобс проиллюстрировала мысленным экспериментом, на примере выдуманного ею «первого города на Земле», Нового Обсидиана. И это настолько хорошо, что я этот кусок перевёл. Да, текст переводили и издавали в России, так что где-то есть профессиональный перевод, но у меня эта книга есть только на английском.]

Пункт первый. В основе концепции Джекобс лежит фундаментальная разница между понятиями city («город в полном смысле слова») и town («город-городок»). Этого, в принципе, было достаточно, чтобы меня очаровать. Меня завораживают такие вещи: два разных слова, обозначающих одно и тоже, или одно и то же слово, означающее разные вещи для разных людей и в разном контексте. Потому что слова, в конечном счёте, сами по себе ничего не означают! Тут мы видим два английских слова, которые на русский могут быть переведены одним словом, «город». Но в английском это разные слова, а, следовательно, для Джекобс это были отдельные понятия, обозначающие принципиально разные вещи: город-city и город-town. Наши термины «большой город» и «маленький город» не вполне выражают стоящую за этим различием идею. В рамках концепции Джекобс, возможен (и исторически существовал) маленький city на несколько тысяч жителей, как возможны и крупные town’ы, где проживали бы сотни тысяч людей.

Иными словами, перед нами концепция, которая вряд ли могла бы родиться в русскоязычной среде. Разве человек, думающий на русском, стал бы размышлять о том, чем town отличается от city? Ответ на вопрос, «чем городок отличается от крупного города», кажется тривиальным и самоочевидным. И дело тут не только в языке, речь в самой нашей истории, о том образе истории и исторического процесса, который существует у нас в голове. Что само по себе интересная тема, и я хотел бы к ней когда-нибудь ещё вернуться.

Что для нас город?

Вроде как, наше слово происходит праиндоевропейского *gʰórdʰos («город, укреплённое поселение»), от *gʰerdʰ- («городить», «огораживать»), и родственно английскому yard («двор») и garden («сад»).

Город, град – это отгороженное место. Самоочевидно. Сразу возникает образ окружённого оградой поселения, где жители обороняются от враждебных чужаков. Или, допустим, у нас есть поселение (посад), в центре которого находится защищённая крепость (детинец, кремль, замок), куда жители прячутся в случае опасности. В конечном счёте, защищённое и отгороженное место – это место, где сидит местное начальство, контролирующее округу.

Латинское urbs (город, обнесённый стенами) – близкое понятие, но, возможно, происходит от другого индоевропейского корня, *werb-, со значениями «поворачивать», «сворачивать», «заворачивать», «сгибать». [Я обычно себе такого не позволяю, но правда же, возникает образ частокола, который закручивается сам вокруг себя, улиткой? Люди ведь не сразу научились делать хорошие крепостные ворота. Как было написано в одной странной книге, «древние верили, что стены Трои имели форму лабиринта».]

Скандинавское слово gard («крепость», «отгороженная территория», от древнегерманского gardaz) – родственно славянскому «городу», и, в общем, это одно и то же слово. Историческое скандинавское название Руси, Garðar или Garðaríki, означает «страна городов» или «страна градов-крепостей».

Германское burg-burh – близкое по смыслу, укрытие, укреплённое место, крепость.

Наконец, town – аналогично, от германского tun, «огороженное место», изначально, возможно, заимствованное из кельтского, со значением «укрепление на холме». В русском есть старое слово тын (частокол, забор), которое является древним заимствованием из германских языков и родственно английскому town.

City, в свою очередь, восходит к позднелатинскому civitas (тот же корень, что и в цивилизации), и вроде как, на уровне праиндоевропейских корней, это слово родственно русской «семье». С точки зрения изначального смысла, тут подразумевается некое гражданское сообщество, сообщество граждан (полития, республика и т.д.). Понятно, что Париж – это city (excusez-moi, la cité!), Лондон – city, а какой-нибудь маленький городок со смешным именем – нет.

Итак, если сильно огрублять, то наш город, исходя из нашей истории и языка, это такая оборонительная структура, в которой сидит местная власть. Городская экономика, в первую очередь, обеспечивает выполнение военно-политических задач. Города создаются (закладываются) верховным начальством именно с этой целью. Постоянная резиденция верховного начальства и является самым главным городом. 

Для Джекобс:

Town – это поселение, где живут люди. Отсюда её любимый пример с company town’ом, городком, построенным какой-нибудь компанией для своих работников, что близко понятию «моногорода». Допустим, есть какой-нибудь важный завод, шахта или иное предприятие. Рабочим и иным сотрудникам, а также их семьям, надо где-то жить, и для них возводят районы с домами. Жителям нужны школы, больницы, магазины, парикмахерские, полицейские участки, и всё это там есть, вместе с людьми, занятыми в тех или иных сферах обслуживания. Но это не город, т.е. не city. Моногорода, военные городки, закрытые «номерные» города советского типа, все они не являются городами в полном смысле слова (city), хотя, безусловно, это «тауны». И да, таун может вырасти в сити, а сити, в отдельных случаях, может деградировать до состояния тауна.

City – это мать и отец вещей. Города являются источником, центром и основным драйвером экономического развития, а также научно-технического прогресса. В городе существует созидательная городская экономика, т.е. старые типы трудовой деятельности в городе порождают новые типы трудовой деятельности, которые отпочковываются от старых и дополняют их. В городе появляются новые товары, в городе происходит импортозамещение, город меняет структуру своего экспорта и переживает взрывной рост (экономики, размеров, численности населения), что является уникальным свойством городов в полном смысле слова.

Но вот об этом нужно будет поговорить отдельно, а потом уже перейти к истории Нового Обсидиана.

(продолжение следует...)
Tags: социальная эволюция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments