Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Category:

Теория поколений Штрауса и Хау

Теперь я бы хотел поговорить про "Теорию поколений" Штрауса и Хау — я её уже вскользь упоминал тут. В общем-то, в русской Википедии по ссылке всё подробно расписано, но можно ещё посмотреть на английском в англоязычной Вике и в RationalWiki.

Суть проста. Существует последовательность поколений, фиксированная и воспроизводящая сама себя по внутренним, имманентно присущим поколенческой структуре общества причинам. Это как представление о том, что "у консервативных родителей рождаются либеральные дети, а потом у либеральных родителей рождаются консервативные дети", но более сложное, с колебанием как минимум по двум независимым осям (коллективизм/доверие к общественным институтам и индивидуализм/уважение к личности) и общим циклом, охватывающим четыре поколения. После чего цикл повторяется. Независимо от всех родительских усилий (а у каждого поколения свой подход к воспитанию детей), каждое следующее поколение всегда оказывается "перпендикулярным" по отношению к предыдущему. И так четыре раза, пока всё опять не вернётся к началу.

Поколения у них в разных книгах называются по-разному, хотя суть от этого не меняется. По субъективным причинам (а кто мне запретит?) я решил выдумать свою терминологию и дать им такие колхозные, советские имена — активисты (Civic/Hero), приспособленцы (Adaptive/Aritist), идеалисты (Idealist/Prophet) и циники (Reactive/Nomad). Их архетипический поколенческий сюжет и призма, через которую они смотрят на мир, это героический миф у активистов, благовоспитанный роман (genteel novel) или роман воспитания у приспособленцев, жития пророков у идеалистов и плутовской роман у циников.

Поколение — это где-то 20-22 года, но бывает по-разному. Таким образом, из-за протяжённости поколений во времени, представители разных поколений, родившиеся в соседних возрастных когортах, находятся в отношениях вида "старшие братья — младшие братья", а люди, родившиеся на противоположных концах соответствующих поколений, это уже "родители — дети". Иными словами, люди с возрастной разницей в несколько лет могут принадлежать к разным поколениям, а с разницей до двадцати лет — к одному.

Поколения определяются через некий совместно пережитый опыт ("те, кто ещё помнит СССР", "те, кто в сознательном возрасте застал убийство Кеннеди"), но при этом, естественно, выросшее поколение само влияет на социальную реальность и жизнь следующих поколений. Процесс тут двухсторонний — история формирует поколение, поколение определяет ход истории.

Общий цикл, охватывающий все четыре поколения, занимает 80-90 лет, и называется "секулум" (человеческий век). Но в реальной истории бывает по разному, у Штрауса и Хау самый короткий секулум в англо-американской истории длился 71 год (хотя это аномалия), а самый длинный — 110 лет. 

Ключевым понятием модели являются четыре человеческих возраста.



Валентен де Булонь, "Четыре возраста человека".

Есть три классических возраста: молодость, зрелость, старость (дева-жена-старуха, юноша-муж-старик), тут к ним добавляется четвёртый возраст, детство ("где юнец, там и малец"). Три возраста активно участвуют в социальной жизни, но при этом у их ног копошится подрастающая мелочь, мальчики и девочки, которые пока ещё ни на что не влияют.

Конкретная возрастная структуры поколений в той или иной точке секулума, с учётом фиксированного характера поколений и заданности их общей последовательности, делит секулум на четыре фазы, которые в чём-то аналогичны четырём сезонам умеренных широт. Эти фазы, эпохи или "повороты" (на 90 градусов) называются Кризис, Подъём (или Рассвет — Rise), Пробуждение и Спад (или Дестабилизация — Unraveling);  зима, весна, лето и осень социума. Как и зима, Кризис это время гибели старого солнца и рождения нового солнца, Кризисом секулум начинается и заканчивается. 

Общая схема секулума выглядит примерно так:



Положение поколения внутри секулума символизирует его активный возраст, от молодости до зрелости. Например, активисты — это молодёжь Кризиса и взрослые Подъёма (и, таким образом, старшее поколение Пробуждения и дети Спада). Поколения делятся на доминантные (активисты и идеалисты) и рецессивные (приспособленцы и циники) по той роли, которую они разыгрывают в бесконечно повторяющейся драме секулума. В этом смысле, история языческая и циклическая — когда умирают старики, их черты воспроизводятся в новорожденных, и каждый цикл разыгрывает один и тот же сюжет, одну и ту же Последнюю битву, только в разных декорациях.

Сюжет такой:

Очередной секулум рождается из Кризиса. Молодые активисты вышли на бой, победили врага и определили характер последующих фаз и секулума в целом. Покончив с Кризисом, повзрослевшие активисты начинают менять мир под себя, создавая свой Золотой век, эпоху Подъёма. Это отрегулированный, упорядоченный мир, в котором коллектив значит намного больше, чем личность. Доверие к общественным институтам максимально: постулируется, что человек должен жертвовать своими личными интересами ради общего блага и подчиняться правилам и общепринятым нормам приличия. Это экстравертная стадия развития общества, "реальность такова, какова она есть, и больше никакова". Индивидуалистам и людям, которые так или иначе не укладываются в господствующую идеологию и жёсткие социальные роли-рамки, приходится плохо.

В истории США (по Штраусу и Хау), прошлый Кризис — это период от Великой Депрессии до начала Второй мировой, а однозначные активисты — это "величайшее поколение", "поколение солдат". Это люди, которые выросли на фоне Великой Депрессии и её последствий. Они читали комиксы и бульварные романы про крутых героев, которые наводили порядок и чистили улицы городов от гангстеров и прочей мрази — героев, которые без лишних слов били в челюсть и стреляли с двух рук без промаха. Представители величайшего поколения отправились на войну, воевали с нацистами и японцами, а потом вернулись к своим станкам и кульманам, чтобы сделать Америку великой. И сделали. Их золотой век — это сороковые-пятидесятые (и самое начало шестидесятых), когда мужчина приходил с работы, садился в кресло, брал трубку и газету, жена в переднике приносила ему тапочки, дети тихо делали уроки, в общем, всё было хорошо, правильно и монохромно.

Вступление США во Вторую мировую и последующая победа запустила новый американский секулум, который авторы назвали "миллениаристским", а я — "гегемоническим". Именно этот секулум сейчас переживает свой  финальный Кризис, в полном соответствии с вышеупомянутым прогнозом 1991 года.

Приспособленцы — это младшие братья и первые, ранние дети активистов. Они не успели на Последнюю битву, они были слишком мелкими в эпоху Кризиса, и в связи с этим обречены всю жизнь чувствовать свою неполноценность. Те, кому они пришли на смену, были лучше их. Они по мере сил копируют активистов и пытаются играть по их правилам, но у них нет такого внутреннего стержня и подобной железобетонной веры в собственную правоту. В истории США это было "молчаливое поколение", достигшее совершеннолетия уже после конца войны. Их юность приходится на время безусловного господства взрослых активистов. Короче, они, с одной стороны, отстой, а с другой стороны, их сюжет авторами до конца не прописан, так что в его рамках возможны разные интересные вариации.

Идеалисты, наравне с активистами, это главные герои драмы. В эпоху Расцвета или Подъёма они были детьми — Пробуждение начинается на фоне постепенного достижения ими совершеннолетия. "Конфликт отцов и детей" — это про юных идеалистов, которые бросают вызов старым активистам, которые к тому моменту успевают занять руководящие посты в обществе и пытаются навязывать молодёжи свои замшелые "нормы" и "нравы". При этом, активисты так до конца и не понимают бунт идеалистов: сами они со своими родителями не воевали, у них других проблем хватало. Идеалисты объявляют предыдущую эпоху бездуховной, глухой и морально мёртвой, они требуют нового пробуждения сознательности и борются за идеалы. Неважно, какую именно религию или идеологию идеалисты поднимают на щит в конкретный исторический период, их пафос всегда религиозен по своей природе. "Сожги то, чему ты поклонялся и поклоняйся тому, что ты сжигал" — и они жгут мосты и вовсю используют тактику выжженной земли. "И увидел я новое небо и новую землю", и нам нужен только последний, отчаянный рывок, чтобы оказаться там, среди избранных. Вся эта идейная перестрелка идёт через головы приспособленцев, но часть из них, оправдывая свою характеристику, присоединяется к молодым или даже использует их запал, чтобы потеснить засидевшихся активистов (хотя в этом их обычно поджидает неудача).

В истории США идеалисты — это "бэби-бумеры", люди, родившиеся после Второй мировой, а Пробуждение, соответственно, это "революция сознания" и прочий хипушный ништяк. Свой первый бой идеалисты обычно проигрывают: роль личности и понимание её духовных потребностей растёт, но прорваться в новую реальность не удаётся, Небо молчит. Стороны остаются при своих убеждениях, активисты бормочут "вырастете — поумнеете", и, в общем-то, идеалистам действительно приходится стать скучными взрослыми и жить дальше, в эпоху Спада.

Циники — это паршивая овца тетрады, их репутация оставляет желать лучшего, особенно в молодости. Стареющие приспособленцы и взрослые идеалисты смотрят на юное поколение и удивляются, как у них вообще могло вырасти подобное, где была допущена та непоправимая педагогическая ошибка? Циники не признают никаких особых правил и норм, они сугубые прагматики, их волнует собственная шкура, выгода и успех любой ценой. Во время Пробуждения они в лучшем случае дети, самое интересное проходит мимо них, их становление и взросление проходит на фоне Спада/Дестабилизации. Спад — это интровертная фаза, эпоха индивидуализма и недоверия к социальным институтам, на фоне отката и "победы реакции" после надежд Пробуждения. С возрастом и опытом циники становятся чуть лучше и мягче, но, в общем, цитируя Штрауса и Хау, "такие могут стать героями нации или великими предателями, Джорджами Вашингтонами или Бенедиктами Арнольдами". В современных США это "поколение Икс".

Затем неизбежно наступает новый Кризис, в той или иной форме, и общество рождает для него новых активистов, детей Спада. По-своему, простых ребят "с тупым и беспощадным взглядом Героя", верящих в однозначное внешнее зло, которое носит тёмный плащ с капюшоном. Классическая картина Кризиса — юные активисты, взрослые циники, старые идеалисты (мелкота — будущие приспособленцы). И весь исторический сюжет, на самом-то деле, был нужен для того самого момента, когда активисты смогут преодолеть кризис, перезапустить систему и провозгласить начало нового секулума. Циники, поначалу казавшиеся бесполезными и даже вредными элементами, за счёт своего практического опыта станут умелыми и прагматичными командирами — и научат свою "пехоту" использовать для победы любые средства. Идеалисты, закалённые борьбой фракций и движений в эпоху Пробуждения, пережившие кажущееся поражение и эпоху Спада, смогут наконец-то сыграть главную роль своего поколения — роль пророков. Многие не доживут, многие не смогут справиться с разочарованием, сопьются, скурвятся. Но кто-то всё равно сохранит внутреннее пламя и бодрость духа; пусть голова давно побелела, но седины к лицу пророку и оракулу. Маг дождётся своего Героя, как Финн Руслана, и имя этому герою — молодость. Тысячи, десятки тысяч глаз будут смотреть на мудреца, постигшего Волю Неба, и слово его будет означать Жизнь и Смерть. Пророк даст им это Слово: "Победа там. Идите и возьмите её!" Они идут и берут.

И так по кругу, до упора, авторы насчитали штук семь таких секулумов в истории англосаксонской нации, начиная с 15 века.

***

Естественно, легко установить, где авторы мухлют. Их спрашивали — почему Вьетнамская война не являлась Кризисом? Ответ: это было Пробуждение. Логика чисто нумерологическая — раз в сорок лет обязана происходить какая-то фигня. Покажите мне территорию, особенно, если речь идёт о крупном государстве, где через два поколения на третье не будет происходить какая-то фигня — тем более, что "раз в сорок лет" понятие растяжимое, и вы всегда можете накинуть пять-десять лет в любую сторону, для любой фазы или поколения. (Самая долгая фаза у Штрауса и Хау — 38 лет, кризис Войны Алой и Белой Розы, самая короткая — 5 лет, Гражданская война в США, хоть это и была "аномалия". По-своему, это даже логично, так как в рамках модели границами являются не голые даты, а яркие исторические события, чьё восприятие и переживание определяет общий характер поколения и предопределяет смену поколений.) Так вот, когда если эта неизбежная фигня нечётная, мы говорим, что это Кризис, если чётная — это Пробуждение. Например, английская Гражданская война — это Пробуждение, с борьбой пуританских сект и т.д. Таким образом, Пробуждение вполне может привести к гражданской войне и проходить на её фоне, почему бы и нет? Просто потому, что Кризис мы уже использовали для описания борьбы королевы Елизаветы с католиками, вплоть до разгрома Непобедимой армады, следующий Кризис в английской истории — это Славная революция, а Гражданская война была между ними, в середине секулума. Поэтому это Пробуждение. Очень просто.

***

Надеюсь, суть концепции я объяснил и не сильно переврал. Помимо применимости этой концепции к отечественной истории (до этого я, надеюсь, ещё дойду), меня заворожила тема, что эта схема проявляется в популярных произведениях массовой культуры. Т.е. с одной стороны у каждой эпохи "своя фантастика", свой образ будущего, своё настроение. С другой стороны, во вторичных мирах могут демонстрироваться общества в разных фазах цикла, и независимо от внутренней хронологии (она может быть сколь угодно произвольной), вера читателя-зрителя в происходящее, помимо прочего, определяется тем, насколько он считывает поколенческую картину, насколько она с ним резонирует, и насколько показанная структура поколений соответствует заявленной фазе.

А так как я это я, то первым делом я стал смотреть, как это можно наложить на то, о чём писал Глабб...
Tags: поколения, психоистория, социальная эволюция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments