Волшебная девушка, которая практически спасла Уэса Андерсона для кино — нам всем такая иногда нужна
Я написал:
При этом, я понимаю, что "Французский вестник" — это не ребус, не масонская аллегория, и анализировать его таким образом бессмысленно.
Я мучился от того, что мне в голову рухнул огромный, бесформенный, бессмысленный кусок текста — который я всё-таки сумел более-менее пересказать (1, 2).
Что меня успокоило? В каком-то смысле, мне дал индульгенцию сам автор. Вот Уэс Андерсон увлекательно рассказывает, как провалилась "Бутылочная ракета" (1995), его первый фильм.
Честно говоря, я сам [пока?] не осилил "Бутылочную ракету", пусть Андерсон и получил за этот фильм престижную премию MTV за лучший режиссёрский дебют.
У него глаза горят огнём, когда он это рассказывает, и видно, что он заново переживает тот момент. Момент, когда он решил: я буду снимать снимать свои фильмы, я буду снимать их для умных людей, и мне плевать, что скажут остальные, идите все нахер.
[Вряд ли такой человек обиделся бы на меня за то, что я прочёл сценарий "Французского вестника", чтобы проверить свою гипотезу насчёт его внутренней хронологии.]
При этом, я понимаю, что "Французский вестник" — это не ребус, не масонская аллегория, и анализировать его таким образом бессмысленно.
Я мучился от того, что мне в голову рухнул огромный, бесформенный, бессмысленный кусок текста — который я всё-таки сумел более-менее пересказать (1, 2).
Что меня успокоило? В каком-то смысле, мне дал индульгенцию сам автор. Вот Уэс Андерсон увлекательно рассказывает, как провалилась "Бутылочная ракета" (1995), его первый фильм.
Честно говоря, я сам [пока?] не осилил "Бутылочную ракету", пусть Андерсон и получил за этот фильм престижную премию MTV за лучший режиссёрский дебют.
"...По-моему, я никогда в жизни не верил в себя так, как верил во время съёмок "Бутылочной ракеты". И я никогда я не верил в себя меньше, чем во время премьерного показа фильма. Когда мы первый раз его показали зрителям — с этого момента началась часть вторая моей жизни. Потому что до этого я весь такой: "Ух, стоит всем только увидеть мой фильм..." Когда меня спрашивали, будет ли этот сюжет восприниматься, как нечто осмысленное, поймут ли люди, почему эти ребята так себя ведут, я отвечал: "Думаю, что поймут. Это ведь забавная история".
...И вот мы устраиваем показ в Санта-Монике, в зале 400 человек. Фильм идёт, катушка с плёнкой разматывается, я сижу на заднем ряду с продюссерами и студийными бонзами, и вдруг вижу, как люди начинают уходить. Они покидали зал целыми компаниями — в туалет так не бегают. Они явно не собирались возвращаться, ещё и куртки забирали. Было мучительно. В какой-то момент я сам ушёл, просто не выдержал. Я постарался уйти как можно незаметнее, чтобы не спровоцировать массовое бегство, но я больше не мог там оставаться. Я ушёл в проекторную и смотрел оттуда, а люди продолжали уходить. Чувствовал себя ужасно.
А после просмотра мы раздали зрителям анкеты, чтобы узнать их мнение. Нам сдавали анкеты с одним словом: С-О-С-Ё-Т. Или там: "Что вам больше всего понравилось в фильме?" — "Ничего". Одна анкета за другой. И вот мы сортируем эти анкеты, всем нехорошо, все переживают — за меня, что не вышел из меня режиссёр, что не получится у меня теперь сделать это профессией и посвятить жизнь кинематографу.
Но я взял одну из этих анкет, и она вся была, ну, как набросок диссертации. Потому что была там одна девушка, которая просидела над анкетой дольше всех остальных зрителей, и всё писала, и писала. Она изложила тезисы, она процитировала реплики героев фильма, всё в таком духе. И я помню, я, мы все, вся комната, разом: "Вот он, наш зритель!!!" Это, буквально, был единственный положительный отзыв. Мне тогда не удалось ей... но ведь там было всё, она поняла, она всё поняла правильно!
Прошло несколько лет, может быть, лет шесть, я участвовал в каком-то там киношном мероприятии, и мне подводят эту самую девушку, дескать, ваша поклонница, хочет познакомиться. Она начинает: "Я была на самом первом показе "Бутылочной ракеты"...". Тут я такой: "Я знаю, кто вы. Я совершенно точно знаю, кто вы". Она ничего не понимает, ей неудобно, ей кажется, её с кем-то спутали, а я : "Нет-нет-нет, Я ВАС ЗНАЮ!"
У него глаза горят огнём, когда он это рассказывает, и видно, что он заново переживает тот момент. Момент, когда он решил: я буду снимать снимать свои фильмы, я буду снимать их для умных людей, и мне плевать, что скажут остальные, идите все нахер.
[Вряд ли такой человек обиделся бы на меня за то, что я прочёл сценарий "Французского вестника", чтобы проверить свою гипотезу насчёт его внутренней хронологии.]