October 21st, 2012

gunter

Стойкость во зле

А вот то, что я хотел давно процитировать. Речь идёт о дилогии Жаклин Кэри, в которой она изложила традиционный "толкиноподобный" сюжет с точки зрения Тёмного властелина и его соратников.

Как я понял, автор найденного мной в сети отзыва считает, что у неё не шибко получилось. Дальше цитата:

What is Jacqueline Carey trying to say with characters like Lilias, Taranos, and Satoris? It’s not clear from the text, but my best guess is she’s saying that reasonable people sometimes do things they later realize were bad, but if they acknowledge their crime and submit to the justice of others, they are accepting guilt not just for their true crimes, but also for all the false allegations that have been slanderously applied to them. As bad as Lilias is, she’s not as evil as she is said to be, and with Tanaros and especially Satoris the discrepancy is even wider. Giving in to the “good guys” means accepting their false narrative. It also means implicitly endorsing them as good guys, but they aren’t perfect either, the argument seems to run. They’ve committed their own crimes, so not only would surrendering accept too much guilt, it would help them to whitewash their own actions.


"Что именно Жаклин Кэри хотела выразить такими персонажами как Лилиас, Таранос и Саторис? Это не проговаривается в тексте, но я предполагаю, что она утверждает, что разумные люди иногда совершают поступки, которые им самим потом кажутся неправильным; но если они признают свои преступления и отдадут себя на суд других, они примут вину не только за совершенные ими преступления, но и за все те ложные обвинения, которые возвела на них клевета. Какой бы плохой не была Лилиас, она не настолько плоха, как о ней говорят, а в случае с Танаросам и, в особенности, с Саторисом, эта разница ещё существеннее. Сдача на милость "хороших парней" означает примирение с их лживой версией. Это также означает безоговорочное признание "хороших парней" действительно хорошими, хотя на деле они тоже далеки от совершенства - именно так, должно быть, звучит подобная аргументация. Они ведь и сами совершали преступления, так что капитуляция не только заставит нас взять на себя лишнюю вину, но и поможет им обелить себя".

Вот это мне показалось очень точным замечанием, с точки зрения психологической мотивации. Это хороший повод упорствовать в каком-нибудь вопросе, даже когда ты понимаешь, что не совсем прав. (Но признание этого означает готовность согласиться с тем, что "те парни" были правы во всём, хотя они ещё те козлы - не так ли?) И ещё мне кажется, что именно так думали многие немцы где-нибудь так в 1945 году. И не только тогда, и не только немцы, естественно.
gunter

Жизнь

Моё отношение к моим внешним дискам и свободному пространству на них схоже с поведением Данглара в конце "Монте-Кристо":

"Тогда в нем произошла странная перемена: он, который отдал пять миллионов, решил спасти последние пятьдесят тысяч франков; он решил вести жизнь, полную лишений, лишь бы не отдавать этих пятидесяти тысяч; в мозгу его мелькали проблески надежды, близкие к безумию".
gunter

Случайные размышления

Есть вещи, которые я считаю ошибками тех или иных авторов.

Например, хоть убейте, но Даниил Андреев ошибся, когда назвал Соборную Душу русского народа "Навной". Он бы её ещё Наиной назвал! Хорошее дело "навной" не назовут...

Точно так же ошибся Лукас, когда придумал "правило Дарта Бейна", "правило двух" - "ситхи, двое их, всегда, мастер и ученик..."

Вот хоть убейте. Как бы они это не объясняли, с точки зрения архетипов это просто неправильно. У джедаев - армии, у ситхов - гонимая тайная традиция, передающаяся от учителя к ученику.

Достаточно вспомнить корейский фильм про войну гигантских змеюк (батальные сцены которого всё-таки заставляют вспомнить не "Властелин колец", а как раз "Призрачную угрозу" и "Атаку клонов"). Учитель и ученик, двое - это те, кто служит хорошей змеюке. Армии клоунов с энергетическими щитами и волшебными мечами, выпрыгивающими из рукоятей, служат силам зла.

Вспоминая того же Даниила Андреева, когда он образно пишет про судьбу светлой традиции, передававшейся по цепочке, от учителя к ученику:

"Процесс медленного просачивания духовного в сферу сознания шёл тысячелетие за тысячелетием, капля за каплей; временами накапливался в подсознании, по прошествии веков, как бы известный заряд энергии, некий духовный квант, и прорывался сразу в душу и разум личности. Это были первые люди светлых миссий, своего рода вестники. Вокруг них создавались маленькие содружества, открывались ближайшие отрезки дорог совершенствования. Определённый рубеж во времени, когда это началось, указать трудно, но, во всяком случае, проблески заметны уже к концу Кроманьона. Затем наступил долгий регресс, потом новые вспышки на Американском континенте, и, наконец, накануне образования Атлантической культуры они слились уже в непрерывные цепочки света.

Гибель Атлантиды поставила под угрозу всю духовность, достигнутую за эти невесёлые столетия. Тончайшую ниточку удалось унести в Африку и через Суданскую культуру передать Египту. Другую ниточку перебросили в Америку. Наступили века мучительного волнения для всех сил Света, ибо натиск тьмы бывал таков, что нить порою воплощалась в одном-единственном человеке на земле. Легко ли представить себе его беспримерное одиночество и бушевание мрака, жаждущего погубить его? Можно было бы назвать несколько странных, неизвестных имён, но лучше сказать, что эти вестники и герои духа на кровавой заре человечества впоследствии вплели в дальнейшие свои гирлянды те прекраснейшие и ярчайшие цветы, чьи имена известны теперь каждому. Это Эхнатон, Зороастр, Моисей, Осия, Будда, Махавира, Лао-цзы, апостол Иоанн. Особенно жаркую борьбу выдержал будущий Гаутама Будда. Это было среди негритянского племени в области озера Чад, когда Суданской культуры ещё не существовало, а уже тускнеющий огонь Атлантической мудрости и духовности теплился в душе этого единственного человека. Нить, переданная в Америку, оборвалась, и он оставался единственной свечой духа в Энрофе земного шара. С точки зрения позднейших мерил, прилагаемых к пророкам и вестникам, он был ещё не так ярок, но он был один, и этим всё сказано. Синклит Атлантиды был слишком географически далёк, чтобы оказывать ему действенную помощь; воспринять же помощь других сил Света своим бодрствующим дневным сознанием он ещё не умел, и ему казалось, что он выдерживает нескончаемую битву во мраке абсолютно один. К счастью, на исходе той его инкарнации у него появилось несколько достойных учеников, и дело было спасено. В этом-то и невероятность его подвига: без Синклита".


Скрываться от гонений, чтобы передать свою традицию дальше - это светлая идея, не тёмная. Идея именно в том, что Зло не может быть самостоятельной ценностью, оправдывающей такие жертвы.