April 17th, 2013

gunter

Люди, которых Бог поставил выше чиновников, министров и королей

Когда я писал о конспирологических мотивах в романе "Граф Монте-Кристо", я забыл процитировать важный кусок - разговор графа с королевским прокурором Вильфором:

"Монте-Кристо улыбнулся.

– Знаете, – сказал он, – я вижу, что, несмотря на вашу репутацию необыкновенного человека, вы смотрите на вещи с общественной точки зрения, материальной и обыденной, начинающейся и кончающейся человеком, то есть с самой ограниченной и узкой точки зрения, возможной для человеческого разума.

– Что вы хотите этим сказать? – возразил, все более изумляясь, Вильфор. – Я вас… не совсем понимаю.

– Я хочу сказать, что взором, направленным на социальную организацию народов, вы видите лишь механизм машины, а не того совершенного мастера, который приводит ее в движение; вы замечаете вокруг себя только чиновников, назначенных на свои должности министрами или королем, а люди, которых Бог поставил выше чиновников, министров и королей, поручив им выполнение миссии, а не исполнение должности, – эти люди ускользают от ваших близоруких взоров. Это свойство человеческого ничтожества с его несовершенными и слабыми органами. Товия принял ангела, явившегося возвратить ему зрение, за обыкновенного юношу. Народы считали Аттилу, явившегося уничтожить их, таким же завоевателем, как и все остальные. Им обоим пришлось открыть свое божественное назначение, чтобы быть узнанными; одному пришлось сказать: «Я ангел господень», а другому: «Я божий молот», чтобы их божественная сущность открылась.

– И вы, – сказал Вильфор, удивленный, думая, что он говорит с фанатиком или безумцем, – вы считаете себя одним из этих необыкновенных существ, о которых вы только что говорили?

– А почему бы нет? – холодно спросил Монте-Кристо.

– Прошу извинить меня, – возразил сбитый с толку Вильфор, – но, являясь к вам, я не знал, что знакомлюсь с человеком, чьи познания и ум настолько превышают обыкновенные познания и обычный разум человека. У нас, несчастных людей, испорченных цивилизацией, не принято, чтобы подобные вам знатные обладатели огромных состояний – так по крайней мере уверяют: вы видите, я ни о чем не спрашиваю, а только повторяю молву, – так вот, у нас не принято, чтобы эти баловни фортуны теряли время на социальные проблемы, на философские мечтания, созданные разве что для утешения тех, кому судьба отказала в земных благах.

– Скажите, – отвечал граф, – неужели вы достигли занимаемого вами высокого положения, ни разу не подумав и не увидев, что возможны исключения; и неужели вы своим взором, которому следовало бы быть таким верным и острым, никогда не пытались проникнуть в самую сущность человека, на которого он упал? Разве судья не должен быть не только лучшим применителем закона, не только самым хитроумным истолкователем темных статей, но стальным зондом, исследующим людские сердца, пробным камнем для того золота, из которого сделана всякая душа, с большей или меньшей примесью лигатуры?

– Вы, право, ставите меня в тупик, – сказал Вильфор, – я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил так, как вы.

– Это потому, что вы никогда не выходили из круга обычных жизненных условий и никогда не осмеливались вознестись в высшие сферы, которые бог населил невидимыми и исключительными созданиями.

– И вы допускаете, что эти сферы существуют, что исключительные и невидимые создания окружают нас?

– А почему бы нет? Разве вы видите воздух, которым дышите и без которого не могли бы существовать?

– Но в таком случае мы не видим тех, о которых вы говорите?

– Нет, вы их видите, когда богу угодно, чтобы они материализовались; вы их касаетесь, сталкиваетесь с ними, разговариваете с ними, и они вам отвечают.

– Признаюсь, – сказал, улыбаясь, Вильфор, – очень бы хотел, чтобы меня предупредили, когда одно из таких созданий столкнется со мной.

– Ваше желание исполнилось: вас уже предупредили, и я еще раз предупреждаю вас.

– Так что, вы сами…

– Да, я одно из этих исключительных созданий, и думаю, что до сих пор ни один человек в мире не был в таком положении, как я".
gunter

Как большое рождается из малого, или откровенный гон

...Но когда я в последний раз перечитывал "Графа Монте-Кристо", я решил представить, что этот роман непосредственно повлиял на Карла Маркса. По датам всё совпадает - роман по частям выходил во Франции в 1844-1845 годах, и с самого начала пользовался огромным успехом у публики. Маркс, как сообщает нам Википедия, с 1843 по 1845 год жил в Париже. Естественно, как и все образованные люди того времени, он читал по-французски.

И, естественно, Маркс болел не за Эдмона Дантеса, а за его врагов. Я не зря процитировал этот кусок:

" - Да, эти три подписи стоят многих миллионов, - сказал Данглар, вставая, словно желая почтить могущество золота, олицетворённое в сидящем перед ним человеке. - Три неограниченных кредита. Простите, граф, но и перестав сомневаться, можно все-таки остаться изумленным".


Монте-Кристо обладает первостепенным состоянием:

"– Да, конечно, – продолжал Монте-Кристо, – на мой взгляд, есть три категории богатства: первостепенные состояния, второстепенные и третьестепенные. Я называю первостепенным состоянием такое, которое слагается из ценностей, находящихся под рукой: земли, рудники, государственные бумаги таких держав, как Франция, Австрия и Англия, если только эти ценности, рудники и бумаги составляют в общем сумму в сто миллионов. Второстепенным состоянием я называю промышленные предприятия, акционерные компании, наместничества и княжества, дающие не более полутора миллионов годового дохода, при капитале не свыше пятидесяти миллионов. Наконец, третьестепенное состояние – это капиталы, пущенные в оборот, доходы, зависящие от чужой воли или игры случая, которым чье-нибудь банкротство может нанести ущерб, которые могут поколебать телеграфное сообщение, случайные спекуляции, – словом, дела, зависящие от удачи, которую можно назвать низшей силой, если ее сравнивать с высшей силой – силой природы; они составляют в общем фиктивный или действительный капитал миллионов в пятнадцать. Ведь ваше положение именно таково, правда?"


Подобно власти денег, чьё могущество он олицетворяет, Монте-Кристо не признаёт границ (если что, это продолжение всё того же разговора с Вильфором):

"– ...Державы царей ограничены – либо горами, либо реками, либо чуждыми нравами и обычаями, либо иноязычием. Мое же царство необъятно, как мир, ибо я ни итальянец, ни француз, ни индус, ни американец, ни испанец – я космополит. Ни одно государство не может считать себя моей родиной, и только богу известно, в какой стране я умру. Я принимаю все обычаи, я говорю на всех языках. Вам кажется, что я француз, не правда ли, потому что я говорю по-французски так же свободно и так же чисто, как вы? А вот Али, мой нубиец, принимает меня за араба; Бертуччо, мой управляющий, – за уроженца Рима; Гайде, моя невольница, считает меня греком. Я не принадлежу ни к одной стране, не ищу защиты ни у одного правительства, ни одного человека не считаю своим братом, и потому ни одно из тех сомнений, которые связывают могущественных, и ни одно из тех препятствий, которые останавливают слабых, меня не останавливает и не связывает. У меня только два противника, я не скажу – победителя, потому что своей настойчивостью я покоряю их, – это время и расстояние. Третий, и самый страшный, – это мое положение смертного. Смерть одна может остановить меня на своем пути, и раньше, чем я достигну намеченной цели; все остальное я рассчитал. То, что люди называют превратностями судьбы – разорение, перемены, случайности, – все это я предвидел; некоторые из них могут задеть меня, но ни одно не может меня свалить".


Он не боится законов, потому что власть закона не выходит за пределы стран, где эти законы действуют, а служители закона всего лишь люди:

"– ...Пока я не умру, я всегда останусь тем же, что теперь; вот почему я говорю вам такие вещи, которых вы никогда не слышали, даже из королевских уст, потому что короли в вас нуждаются, а остальные люди боятся вас. Ведь кто не говорит себе в нашем, так смешно устроенном обществе: «Может быть, и мне когда-нибудь придется иметь дело с королевским прокурором!»

– А разве к вам самим это не относится? Ведь раз вы живете во Франции, вы, естественно, подчинены французским законам.

– Я это знаю, – отвечал Монте-Кристо. – Но когда я собираюсь в какую-нибудь страну, я начинаю с того, что известными мне путями стараюсь изучить всех тех людей, которые могут быть мне чем-нибудь полезны или опасны, и в конце концов я знаю их так же хорошо, а может быть, даже и лучше, чем они сами себя знают. Это приводит к тому, что какой бы то ни было королевский прокурор, с которым мне придется иметь дело, несомненно, окажется в более затруднительном положении, чем я".


У Монте-Кристо есть компромат на всех, и он может позволить себе давать взятки на уровне глав государств.

Так как же всё-таки свалить этого ублюдка? - задумался молодой Маркс. Никакие финансовые кризисы ему не страшны - как он и сказал, он владеет самой землёй и её богатствами, могущественные монархии у него в долгу, банковские империи позволяют ему распоряжаться их капиталами, как своими собственными. Деньги позволяют ему скупить всё и всех. С точки зрения существующих правил игры, Монте-Кристо неуязвим, а правила игры нельзя изменять, потому что в них заинтересованы все участники. Не могут же разом разориться богатейшие государства Европы? Вот если бы одновременно отменить все законы, собственность, финансы, чтобы лишить Монте-Кристо источника его могущества... поменять общеевропейскую элиту и переписать мораль, чтобы обесценить компромат...

Через три года, в 1848 году, Маркс напишет "Манифест коммунистической партии". Затем уже выйдет "Капитал", "Гражданская война во Франции" и "Критика Готской программы".
gunter

/*хватаюсь за голову и прячу в лицо в ладонях*/

Ну Егор Станиславович... Ну как же так можно?

Мне сложно реконструировать безумие, которое может заставить человека написать подобное:

"Данилевский был выдающийся ихтиолог. Я думаю если бы он прожил бы дольше и развернул свою антидарвиновскую полемику подробней - дарвинизм бы не устоял".

Но я вижу его контуры.

Как жаль, что помимо и после Данилевского выдающихся ихтиологов больше не было, а потому "дарвинизм" устоял! (Да, Холмогоров у нас креационист, если что.)
gunter

По мотивам "Сильмариллиона", или о формировании спроса

...Очевидно, что в самом начале своего пути гномы были вынуждены заниматься сельским хозяйством, так? Но они это дело никогда не любили, так что и особых успехов в этой области не достигли. И вот они приходят к эльфам-авари и говорят им: "Давайте вы будете нас кормить, а мы вам за это будем поставлять настоящее железное оружие?"

"А нафиг нам это нужно?" - спросили эльфы.

Тогда гномы стали продавать железное оружие оркам...