October 28th, 2014

gunter

Дружина бога войны: львы под командованием львов

Представим себе идеальную армию.

Идеальная армия может провести идеальную кампанию, достичь абсолютной победы: она способна в ходе решительной наступательной операции разгромить превосходящие силы противника с минимальными потерями (советская довоенная формула "малой кровью, на чужой земле, могучим ударом").

Идеальная армия не существует, но может быть обрисована в качестве идеала, к которому надо стремится. Это и делает её идеальной армией.

Идеальная армия может быть описана в терминах Суворова. В рамках нашей культуры Суворов представляет собой образ идеального русского полководца, познавшего войну. Но скажу так - в тех описаниях совершенной и правильно организованной армии, которые я встречал на английском языке (у американцев или у немцев в переводе на английский) ясно угадывался суворовский идеал, даже если авторы никогда не слышали о Суворове.

Так что дальше речь пойдёт именно о суворовском идеале, который возник в 18 веке как ответ на тогдашнюю прусскую концепцию "армии как часового механизма", абсолютно послушного воле командующего. Потому что "русские прусских всегда бивали".

1. Как все знают, идеальная суворовская армия должна "воевать не числом, а умением". Так как на войне не бывает абсолютных величин, это означает, что такая армия рассчитывает на количественное превосходство противника, но готова парировать его своим качественным превосходством. Неважно, что их будет больше, главное, что мы будем лучше, так? Мы заранее делаем ставку на превосходство в воинском искусстве и в военной технике, иначе говоря, мы тратим ресурсы на разностороннюю подготовку бойцов и совершенствование технологий, т.е. на развитие. На основании этого военные теоретики из числа белых эмигрантов сформулировали свой принцип "Маленькой Профессиональной Армии" (должно произноситься с тем же придыханием, что и "маленькое чёрное платье" у модельеров), как наиболее полного выражения суворовских идеалов. Лучше меньше, да лучше. "Умение" - это запасённый темп, во всех смыслах слова, от тактической и оперативной манёвренности, до темпов технического развития и перевооружения, опережения противника в области военной мысли.

2. Такая армия обязана минимизировать собственные потери. "Ученье свет, неученье — тьма. Дело мастера боится... За ученого трех неученых дают. Нам мало трех! Давай лам шесть! Нам мало шести, давай нам десять на одного! Всех побьем, повалим, в полон возьмем! Последнюю кампанию неприятель потерял счетных семьдесят пять тысяч, только что не сто тысяч. Он искусно и отчаянно дрался, а мы и одной полной тысячи не потеряли. Вот, братцы, воинское обучение!" Думаю, это очевидно. Учитывая инвестиции в подготовку каждого отдельного солдата, такая армия не может позволить себе просто так их терять. А раз идеальная армия, как мы уже сказали, "воюет не числом, а умением", ощутимые потери автоматически приведут её к поражению в схватке с численно превосходящим противником, который может позволить себе пойти на размен фигур. В лучшем случае, сильной, но компактной и не умеющей беречь свои силы армии удастся достичь пирровой победы в одной единственной операции, с последующей полной утратой боеспособности.

3. Из всего вышесказанного следует, что такая армия должна быть очень гибкой, с высокой автономностью всех своих частей. Армия негибкая, в которой солдаты не умеют отступать и не имеют права отступать, не получив приказа, несут ненужные потери. Армии, в которых солдаты не могут действовать самостоятельно, но обязаны выполнять любой полученный приказ, независимо от его качества и адекватности, тоже неизбежно несут потери. И наоборот, идеальной армии приходится наиболее полным образом использовать инициативу на местах, чтобы реализовать то превосходство, которое ей даёт тщательная подготовка. "Местный в его близости по обстоятельствам лучше судит, нежели отдалённый: он проникает в ежечасные перемены, их течения и направляет свои поступки по правилам воинским. Я — вправо, должно влево, — меня не слушать. Я велел вперёд, ты видишь — не иди вперёд". Во всякой армии у командующего слишком много подчинённых для того, чтобы он вникал в проблемы каждого из них. Местный командир должен руководствоваться не только приказами, которые он получает, но и объективной обстановкой и "законами воинскими", то есть теми приказами, которые бы он получил от идеального командира, если бы идеальный командир находился на его месте и в его шкуре. Иначе говоря, в идеальной армии подчинённые выполняют только правильные приказы; неправильные приказы они самостоятельно заменяют на собственные, правильные. ("Я велел вперёд, ты видишь - не иди вперёд".) Верность своим бойцам для любого командира должна быть важнее преданности начальству, он не имеет права их напрасно губить; выше этого стоит только выполнение боевой задачи в целом.

[Чтобы понять этот принцип, надо отказаться от идеи, что начальник умнее своих подчинённых. Потому что это далеко не всегда так. Представьте, что у вас есть набор одинаково талантливых офицеров одного возраста, и вам нужно составить из них армию. Кто-то из них неизбежно окажется полковником, а кто-то - генералом, но это не значит, что генерал будет умнее полковника; у них просто разные и в равной степени важные функции. Вы можете поменять генерала и полковника местами, и от этого ничего фундаментально не измениться. Тем более, что в военное время полковник должен быть всегда готов к тому, чтобы заменить собой генерала.]

4. Но это возможно только в том случае, если вся армия объединена единством замысла, взаимным доверием и общей доктриной. Командиры должны доверять подчинённым, подчинённые должны доверять командирам. Иначе в отсутствие жесткого контроля армия просто развалится на части. Командующий должен знать, что даже без его непосредственного контроля подчинённые не начнут творить глупости, а будут выполнять боевую задачу; что ошибки в приказах, которые он, возможно, допустил, будут исправлены исполнителями на местах. Для этого все боевые единицы идеальной армии должны представлять себе общую боевую задачу - как иначе они смогут координировать свои действия? "Не довольно, чтобы одни главные начальники были извещены о плане действий. Необходимо и младшим начальникам постоянно иметь его в мыслях, чтобы вести войска согласно с ним. Мало того: даже батальонные, эскадронные, ротные командиры должны знать его; по той же причине — даже унтер-офицеры и рядовые. Каждый воин должен понимать свой маневр. Тайна есть только предлог больше вредный, нежели полезный".

Вот что я хотел сегодня сказать об идеальной армии, как идее.

(Я уже касался этой темы тут и тут.)
gunter

Что в нас заложено

Если мы выкинем группу американцев на другую (пригодную к жизни) планету, у них, по крайней мере, будет при себе инструкция по самоорганизации.

Они знают, что каждое человеческое поселение должно выбрать себе мэра, судью и шерифа. Шериф может назначать себе помощников, вешать на них значки и выдавать им оружие. Он также имеет право кидать за решётку людей, которые накосячили по мелочи (напились, устроили драку, и т.д.). Серьёзные дела разбирает судья. Подсудимый имеет право отстаивать свою точку зрения, и ему полагается защитник, который в своих речах будет его оправдывать. В сложных случаях выбирают присяжных из числа населения, которые, выслушав доводы защиты и обвинения, выносят свой вердикт о виновности или невиновности подсудимого.

Если подобное изолированное поселение затем вступит в контакт с другим изолированным человеческим поселением, они, опять же, знают что делать. Надо послать выборщиков, выборщики выберут общего губернатора, коллективный законодательный орган и всё такое прочее.

Американцы учат это в школе, американцы знают это по книгам, фильмам и сериалам. Они являются носителями своей политической системы. Достаточно крупная группа американцев сможет в приемлимых объёмах реконструировать текст Конституции, если каждый вспомнит по кусочку от неё. Они представляют, как это должно работать. Их история (усвоенная через массовую культуру) подсказывает им примеры, как и с какими особенностями эта политическая система функционирует в условиях нехватки ресурсов, при отсутствии связи с центральным правительством, при наличии у всех оружия на руках.

Ну вы понимаете, к чему я клоню?

Что будет, если заменить этих условных американцев на русских? Американцы знают, что они (народ) являются источником всякой власти. Русские точно так же знают, что они источником власти не являются и являться не должны.

"Я настороженно отношусь к тому, что Екатерина Шульман называет гражданским обществом и самоорганизацией, и причина тому, по всей видимости, мой опыт столкновения с нашим ЖСК. Когда видишь, что граждане (и я в том числе) не в состоянии договориться о том, как распоряжаться своим общим имуществом (казалось бы, уж какой вопрос может быть ближе), поневоле задумываешься о том, стоит ли нам доверять решение вопросов более сложных и более для нас абстрактных. (...)

О гражданском обществе тут говорить бессмысленно, в том числе и потому, что люди, опять же, повторю, те, кого я вижу вокруг, прекрасно понимают: гражданское общество не для них. В самостоятельных организациях участвуют люди, у которых что-то есть и которые готовы отдать честь этого чего-то (времени, сил, денег), чтобы обеспечить защиту, медицину, юридическую помощь или ещё что-то. Тем, у кого есть настолько мало, что им нечем поделиться, в гражданском обществе делать нечего".

"...Уверенность, что какое бы правление из нашего же числа мы ни избрали, никакого доверия к нему у нас быть не может - как выразился один из нас, "ну что, вот если меня, или его, или тебя выбрать в правление, то мы себя обидим, что ли? Ну вот. И каждый так. Поэтому не надо нам никакого правления, оно на нас же и нагреет руки"...

Таким образом, здесь гражданская солидарная активность развивалась на базе уверенности в полнейшем ничтожестве нашего домового гражданского общества и в том, что в силу этого ничтожества гражданское самоуправление в нашем случае ничем, кроме мошенничества и глупости, вредной нам, не окажется. Именно поэтому мы всей нашей гражданской громадой должны отбиться от навязывания нам такого самоуправления...

Лучше - то есть менее хуже - сунуть голову в пасть данному льву - Голиковой, Нургалиеву, Петрику с Грызловым - чем довериться СОГРАЖДАНАМ (в смысле, их большинству). И в особенности тем самым согражданам, которые страстно алчут гражданского самоуправления. Потому что они тебя сдадут на мыло втрое быстрее любых Зурабова и Голиковой - глазом моргнуть не успеешь (да так оно и есть без всякого "бы".

"И, стало быть, когда на этом фоне меня призывают поддержать ту идею, чтобы судьбу мою и моих соотечественников в меньшей степени решало по своей воле нынешнее начальство, и в большей степени решал по своей воле вот этот самый коллектив (на демокр. выборах при сменя.. и легити...), - то от меня, стало быть, ожидается, что я должен подскочить и, проплямкав, "затем ли разночинцы рассохлые топтали", или что-нибудь из похуже качеством из Быкова, эту идею поддержать.
Удивляет меня тут только одно: за что эти люди считают меня таким невероятным идиотом, чтобы я такое выкинул? В 1993 гражданский коллектив приговорил большинством голосов меня и всех прочих к Ельциногайдарочубайсочерномырдинам и их реформам; с 1992/93 он вывел в безусловные фавориты ельцинистов и коммунистов, так что де-факто оставалось бы выбирать между ними меньшее зло; с тех пор он еще ко многому интересному меня приговаривал, пока в 2000-2008 у него вятшие люди, выходцы из него же, избранные им же, не отобрали к чертовой матери приговорилку. После этого из всех утюгов меня призывают поддерживать возвращение ему приговорилки. Ищите дурака".


...Таким образом, в изолированном русском коллективе главным с достаточно большой вероятностью станет Главный - тот, кто прижмёт хачей, окружит себя интеллигенцией и закопает других потенциальных кандидатов в Главные. (Ну или прижмёт других кандидатов в Главные, окружит себя хачами и закопает интеллигенцию, это уже неважно.) И вот теперь представим, что этот маленький кусочек России во главе с Главным столкнётся с другим кусочком России. А у них там тоже Главный. Но другой. И что тогда?