April 29th, 2015

gunter

"Чёрная смерть"

Для меня это один из самых укуренных артефактов, порождённых войной на Украине:



"...После того, как мы в Широкино попали в очередной раз под обстрел танков и миномётов, с военкорами, затем благополучно выехали, ситуация продолжалась следующим образом. Я возвращался в Широкино с грузом воды и еды для бойцов, и наша машина, как только повернула на улицу, по которой мы проезжали с военкорами до этого, была обстреляна. Причём укры применяют сейчас новую тактику: бьёт танк, и затем по цели, куда бьёт танк, продолжают класть прицельно миномёты. Вот, машина следовала по улице, поменяла маршрут, но миномёты всё равно продолжали её преследовать. То есть, у укров появилась какая-то новая техника, скорей всего, иностранного производства, которая не применялась ранее, так как они видят цели на дистанции до пяти километров, и очень быстро наводятся на эти цели, причём наводится тот самый танк, который появился. Вот, машина меняла курс движения, беспилотников не наблюдалось, координаторов не было быть в том квадрате, потому что мы его плотно контролируем, но, тем не менее, была обстреляна машина по маршруту движения.

На следующий день я, с командиром роты — Карасём, пошёл к соседям дабы скоординировать свои действия. По нам был открыт плотный снайперско-пулемётный огонь, мы спрятались в подвале. Командир дал приказ ответить им из подствольного гранатомёта, чтоб они не забывались. Вот, как только я выстрелил и зашёл в подвал, чтобы перезарядиться, буквально через минуту второй этаж дома был полностью снесён выстрелом с танка. То есть у него время реакции очень быстрое.

Некоторое предисловие. Ещё ранее я слышал от наших танкистов, которые хотели поймать этот танк, что на нашем участке фронта появился какой-то опытный образец. Он ходит очень тихо, стреляет очень далеко, и очень сильно, мощно. Ну то есть использует такую нестандартную тактику ведения танковой войны. Укры, как мы узнали, прозвали этот танк «Чёрная пантера» или «Чёрная смерть». Недавно в репортаже украинских новостей, вот он мельком мелькнул, этот танк, ну и нам докладывали. Он нестандартной формы, и, скорее всего, это не украинский танк. Что его выдаёт: он чёрного цвета, плоская, приземлённая башня, у которой выдвинут задний отсек, даже дальше моторного отсека, то есть башня очень плоская и длинная, а также очень-очень большая пушка. Также разрушения, которые он причиняет: буквально на следующий день в расположении, в той точке, где мы были, мы вышли во двор с ребятами, так как начался миномётный обстрел, и начали спускаться в подвал, в это время танк выстрелил, и соседний дом просто сдуло, как ветром. Это вот, обычно, когда танк стрелял, ну были проломы в стене. Ну когда он бьёт фугасным, ну, осколки. А здесь полностью дома просто сдувает. Причём он наводится даже на групповые цели из нескольких человек. Поэтому это что-то новое, и, скорее всего, не наше. Они его прозвали «Чёрная пантера», теперь мы охотимся на «Чёрную пантеру».

Вот. По ситуации в Широкино, усилились и продолжаются частые миномётные обстрелы и танковые обстрелы. Выезжает эта «Чёрная пантера», выезжает два танка. Он, используя эти свои совершенные приборы наведения, бьёт по нам, в эту точку бьют миномёты, «сто двадцатые» и «восемьдесят вторые», а два танка его прикрывают от наших танков. (...)

Также укры сейчас используют АГСы какого-то нового поколения, возможно, иностранные, потому что они стреляют очередями, на дальность свыше трёх километров. Раньше мы такое не встречали, это стало применяться только вот сейчас, недавно. (…)"


Я не знаю, что это такое. Возможно, это типичный мартовский первоапрельский розыгрыш.

Но я не могу не отметить, что это близкий к тексту пересказ книги Бояшова "Белый Тигр" (и, соответственно, одноимённого фильма).

Таким образом, очевидные версии:

1) Тонкая постмодернистская шутка со стороны ополченца.

2) Бог войны опять послал нам одного из своих восьми сыновей-танков. Весь вопрос, какого. (Белый Тигр был "Небом", а это явно не он.)

3) Бессознательное воспроизведение классического сюжета-архетипа - "Легенды поля боя". (Аналогично тому, как отдельные советские танкисты в 41-м году умудрялись вступать в бой с "немецкими многобашенными тяжёлыми танками", "чёрными рейнметаллами", а украинские национальные гвардейцы в начале года успешно отражали "атаки новейших российских танков "Армата"".)

4) Немцы, натурально, пригнали свой сверхсекретный танк-прототип на Украину и теперь испытывают его в условиях, "максимально приближенных к боевым". Это же немцы.
gunter

Неизвестная (мне) история военной кибернетики в СССР

Классическая сцена из фильма "Осьминожка" (Octopussy), бондианы эпохи Роджера Мура:



"American and West German forces can field at most ten armoured divisions. The British maintain only a token force. We have played out a variety of attack strategies on the new Kutuzov computer and find that a lightning thrust by ten armoured divisions from the north, and by five more through Czechoslovakia, lead to total victory in five days."

Генерал Орлов: "Американцы и западно-германцы смогут выставить максимум десять танковых дивизий. Британцы держат там только символические силы. Мы протестировали разнообразные наступательные стратегии при помощи нашего нового компьютера "Кутузов" и выяснили, что молниеносный удар десятью танковыми дивизиями на севере и ещё пятью дивизиями через Чехословакию, приводит к полной победе в течении пяти дней".

Это сцена запала мне в душу. Я даже уже писал об этом, несколько лет назад:

"...Видимо, для меня всё началось со старого фильма о Джеймсе Бонде, где генералы Пушкин и Гоголь слушали доклад о плане наступления на европейские силы НАТО, разработанном "нашим стратегическим компьютером "Кутузов". С тех пор у меня в подкорке засела концепция "стратегического компьютера", видимо, связанная с концепцией стратега, как ресурса".


Как ни странно, оказалось, что это вполне себе аутентичная советская концепция.

Из советского сборника "Проблемы революции в военном деле" (1965):

"Новшеством, намного повышающим качество управления войсками, явилось широкое внедрение электронно-вычислительных машин. Они приняли на себя множество функций, которые до этого выполнял человек: подсчёт, систематизацию, обработку необходимых данных. Скажем, вырабатывая вариант решения, командир с помощью новейшей техники всегда может хотя бы приблизительно представить себе, каких масштабов поражения противника можно ожидать, каковы будут свои потери, расход материальных средств, нормы времени и т.д.

Огромное значение применения вычислительной техники в управлении войсками несомненно. Она намного сокращает трудоёмкую расчётную работу штаба, позволяет командиру более уверенно принимать решения на бой, операцию и т.д. Однако нельзя и переоценивать роль электронно-вычислительных машин, которые выполняют всё же лишь подсобные функции. Переложить на них сбор и суммирование информации, расчёты соотношения сил, оптимальных вариантов распределения сил и средств, построения боевого порядка и т.д., командир находит новые резервы времени для обобщения данных, изучения обстановки, подготовки решения".

"Новый этап в развитии вооружённых сил и задачи обучения и воспитания войск", Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов.

"Счётно-решающие машины дают возможность командирам в короткий срок оценивать обстановку, принимать решения, доводить его до войск, приводить в действие оружие, а в последующем – контролировать выполнение своего решения".

"Научно-технический прогресс и его влияние на развитие военного дела", генерал-полковник С. М. Штеменко.


Я вижу её следы в разных местах. Вот, например, заметка о Ботвиннике:

"Последние 30 лет жизни [т.е., примерно с 1965 года] Михаил Моисеевич посвятил себя шахматному программированию. Увы, его проект моделирования процесса мышления шахматного мастера так и не был доведен до успешного завершения. Ставка на быстродействие компьютерного «железа» в сочетании с корректировкой оценочной функции оказалась более продуктивной. Развалилось и великое государство, которое Ботвинник олицетворял".


Ведь по сути, речь о попытки создать "искусственного стратега" - машину, которая будет думать и принимать решения за счёт правильно подобранных алгоритмов, а не просто быстро-быстро считать. А в СССР шестидесятых эта тема неизбежно имела бы военный подтекст. (См. процитированный сборник.)

Может быть, я ошибаюсь, и Ботвинник не имел никакого отношения к советским попыткам создать стратегический компьютер. Да, скорее всего, это ложный след. Но ведь что-то же там было. Вот отрывок из биографии советского генерала-диссидента Григоренко:

"Был одним из инициаторов создания в академии кафедры военной кибернетики:

[Григоренко]: "Ещё в 1953-ем году я впервые услышал о работах Винера по исследованию операций в вооружённых силах. И хотя кибернетика была объявлена «буржуазной лженаукой», я направил часть сил НИО на изучение всего, связанного с этой «лженаукой». Было создано переводческое бюро, получившее указание прежде всего реферировать работы по кибернетике и исследованию операций. Лично я установил связь с академиками Акселем Ивановичем Бергом и Колмогоровым. Стал набираться конкретных знаний. Помогало нам и главное разведывательное управление генерального штаба. В общем, НИО взял это направление и вёл его, постепенно накопляя все больше данных, пока не подвёл дело к созданию в 1959-м году кафедры военной кибернетики"".


А вот из биографии моего любимого Владимира Лефевра: "В 1960-х годах, занимаясь исследованиями в области военной кибернетики, создал теорию рефлексивных игр". (А ещё он "активно участвовал в семинарах и других мероприятиях Московского методологического кружка", то есть был связан с Щедровицким.)

Сам Лефевр в интервью журналу "Вопросы философии" (1990) описывал это так:

"Щедровицкий, безусловно, ярчайшая личность, крупное явление в советской философии. Мне кажется, что по влиянию на умы в советской культуре его можно сравнить разве что с Бертраном Расселом в англоязычной культуре. Но, я бы сказал, у Щедровицкого чисто вербальное мышление, он совершенно немоделен. С ним всегда очень интересно общаться, но у него могучая воля, и он всегда пытается вас как-то свернуть... Я ощутил в конечном счете чувство освобождения, когда окончательно покинул семинар, что произошло где-то в 1963г.

Идею исследования рефлексии я заимствовал отнюдь не у него, скорее именно я был "курицей", которая снесла это "яичко" в семинаре. Формирование основных моих идей в исследовании рефлексии имеет достаточно независимую траекторию. Вкратце история эта такова. В 1962 г. я довольно случайно устроился на работу в "ящик". Это был очень интересный отрезок моей жизни, который проходил в нестандартной научной организации, где работали яркие, талантливые люди, атмосфера была творческой. Делали первый советский военный компьютер Бета-1. На экране его должна была появляться боевая обстановка...

Вокруг увлеченной моделированием молодежи было достаточно много людей, которые плохо относились ко всей этой автоматизации. В основном это были генералы и полковники-отставники, которых здесь называли "операторами", поскольку они были носителями опыта военного оперативного искусства. Вот они-то считали, что главного в машину вложить не удастся, поскольку процесс принятия решений — это сложно, это творчество; невозможно, чтобы машина когда бы то ни было сумела этим овладеть.

И я стал задумываться: как же сделать, чтобы машина могла обманывать противника, как сделать программы, чтобы они моделировали оперативное искусство? Возникла мысль, что надо построить модель человека, принимающего решения. Эта простая мысль была очень продуктивной. Если раньше я интересовался человеком несколько абстрактно, то здесь все как бы обрело свою целостность: задача состоит в том, чтобы построить модель человека вместе с осознанием им себя, своих мыслей".


По крайней мере, информация про "первый советский военный компьютер "Бета-1"" в сети есть:

"Первый в СССР подвижный вычислительный центр военного назначения
( 1963-1968 гг.)

В.П. Исаев

Доклад посвящён истории разработки и эксплуатации ВЦ для управления собственно войсками, их силами и средствами, а не оружием или военной техникой т. е. о ЭВМ военного назначения, используемой для автоматизации всех процессов управления войсками в их повседневной деятельности. Это штабная работа в обычных условиях или, условно говоря, «боевая» при проведении командно-штабных учений (КШУ) в войсках, военных округах, на маневрах и других мероприятиях.

Наличие такого ВЦ в войсках позволило бы оперативно решать на ЭВМ, конкретно возникающие информационно-расчётные задачи (ИРЗ). Конечно, для этого такие задачи должны быть заранее запрограммированы с использованием военно-математических моделей и методов. Цель решения таких ИРЗ – в поиске наиболее приемлемых вариантов действий, повышающих оперативность работы штабов и большую обоснованность принимаемых командованием решений («боевых» приказов).

Однако для этого необходимо взаимодействие командования с ЭВМ, если не в диалоговом режиме, то хотя бы в «шаговой доступности», образно говоря, имея ЭВМ «у себя под боком». А так как войска перемещаются, то и ЭВМ должна быть мобильной. Это, во-первых. А во-вторых, так как заранее априори определить круг задач, подлежащих решению в той или иной оперативно-тактической обстановке нереально, то следует вывод, что используемая ЭВМ не может быть специализированной, а должна быть универсальной по своим вычислительным возможностям.

И вот в 1960 г. Генеральный штаб ВС СССР (Генштаб) поручает ЦНИИ-27 МО – головному по автоматизации управления войсками – разработку Технического задания (ТЗ) на создание серии мобильных ЭВМ для армейского и фронтового (окружного) звена под кодовым названием «Бета». Задание, как я помню, было разработано в 1961 г. и ориентировано на Пензенский НИИУВМ, (главный конструктор (ГК) Б.И. Рамеев). Но по неизвестным мне причинам работа не началась, и дело зашло в тупик. Оговорюсь, как мне стало известно сейчас, спустя 50 лет, мобильные настоящие ЭВМ «Бета-2» (ГК А.М. Ларионов и В.И. Штейнберг, НИЦЭВТ) на базе ЭВМ «Ритм-20» появятся через 10 лет в 1972 г, а «Бета-3М» с ЭВМ А-40 («Аргон», ГК В.И. Штейнберг) в 1980 г., причём не только мобильная, но и работающая на ходу. Жаль, что только через 18 лет.

К сожалению, в 1962 г. нужной для армии подвижной ЭВМ не было ни в Минобороны, ни в стране. (...)"


То есть, в СССР 60-х существовал некий проект; он охватывал как чисто теоретические работы по тематике "военная кибернетика", так и попытку создать для них материальную базу в виде "передвижного вычислительного центра", способного решать "информационно-расчётные задачи" для поиска "наиболее приемлемых вариантов действий" и повышать "оперативность работы штабов и обоснованность принимаемых командованием решений". Именно об этом проекте упоминает сборник "Проблемы революции в военном деле". К этому проекту имел то или иное отношение Владимир Лефевр, когда он ещё работал в СССР.

Понимаете, я просто чувствую, что это было интереснейшее сплетение событий, историй, людей. Вот генерал Григоренко продвигает тему военной кибернетики, вот Лефевр обсуждает с Щедровицким проблему рефлексии, а сам думает о задаче создания компьютера, способного помочь командиру спланировать операцию; вот Ботвинник предлагает себя программистам в качестве действующей модели человека, принимающего обоснованные стратегические решения в ситуации острого противоборства с противником.

И я ничего об этом не знаю, и даже не знаю, было ли там что-то значимое на самом деле, или это был такой локальный попил грантов на советский манер.

P.S.
gunter

P.S.

(...)

Вот образцовые влажные фантазии известного перебежчика Виктора Суворова (Резуна) из книги "Последняя республика", о том, как он помогал англичанам настраивать их стратегический компьютер:

"Но нашли меня и оторвали: есть возможность отличиться.
Вызывает большой начальник, ставит задачу: помогать инженерам тот самый компьютер перестраивать. «Я, — говорю, — в компьютерах не очень…»
А начальник отвечает, что этого от меня и не требуется: там уже шесть электронных экспертов два месяца колдуют, чародействуют — одного из Японии выписали, двоих из Америки доставили, остальные — свои. И меня к ним — великолепная семерка. Интернационал. Компьютер перестраивают на другую программу. Две недели срока осталось. Свою работу электронную инженеры крепко знают, но им нужен кто-то, кто бы фантастические военные ситуации придумывал, что-нибудь вроде войны миров: наши против марсиан или что-нибудь в этом роде. Компьютер специально создан для моделирования боевых операций. Их на всю Британию, может, всего пара такой мощи: один боевой, где-нибудь в подземелье для планирования войны, и один тут — для подготовки операторов, программистов и высшего командного состава. Если правду сказать, я не знаю, сколько их, таких компьютеров, в Британии. Просто предположение высказываю. А во всем мире (на мой взгляд дилетанта) их, может, не больше десятка наберется.
«Ты, — говорит начальник, — у нас известный чудак, и все в твою голову какие-то сумасбродные идеи приходят, парадоксальные. Нам твоих идей не понять. Но твоей способностью сумасбродствовать мы воспользуемся. Иди к электронным экспертам и выдумывай. Чтобы зря твои идеи не пропадали, иди и воюй с марсианами».
И я пошел.

Тут надо отвлечься. Отступить от темы.
Мне иногда вопросы задают насчет преподавательской деятельности. Опять же — участие в настройке военного компьютера невероятной мощи… Это для ядерной войны. Вопрос мне прямо не формулируют, но как-то связывают: лекции читаешь, учишь офицериков вражеских, и тут же — про совесть, про брошенную родину…
Вопрос понял. Отвечаю: если моя милая родина и в новом тысячелетии не откажется от идеи Мировой революции и бросится во всем мире устанавливать коммунистические порядки, так я не только вражеских офицериков учить буду и участвовать в настройке военных компьютеров, но и с автоматом в руках пойду воевать против коммунизма.
Ну а если Мировой революции не случится, если моя прекрасная родина не бросится в припадке бешенства на всех своих соседей, то мои лекции никому вреда не принесут. И компьютер тот будет мирно жужжать в прохладном подземелье.
Итак, спускаюсь я туда, где колдуют электронные корифеи. Сначала вроде с обидой — от работы отрывают. А потом сообразил: к компьютеру такой мощи в двадцатом веке вряд ли какой историк будет допущен. Слишком удовольствие дорогое. Не для игрушек такие штуки создают. И не для исторических исследований. Я не историк, я просто любитель военной истории. Но получается, что я один из всех историков, профессионалов и любителей, на всей земле в двадцатом веке имею возможность доступа к такому чуду. Через две недели, когда его полностью перестроят и отладят, таким сверчкам, как я, доступа не будет и загрузят его серьезной работой, о содержании которой можно только догадываться. А пока..."


И опять же, точно я этого знать не могу, но что-то мне подсказывает, что это была его фантазия ещё советских лет, это потом уже он "реализовал" её в Британии - просто потому, что такая фантазия идеально вписывается в советский контекст, причём именно в шестидесятые годы.

(Передвижной вычислительный центр впервые использовался во время командно-штабных учений "Днепр" в 1967 году, в которых, по его словам, принимал участие и сам Резун:

"В заключении учений «Днепр» участвующие в них войска и вся военная и спецтехника (и «Платформа» в том числе) прошли торжественным маршем по главной улице столицы Украины по киевскому Крещатику. Это была демонстрация военной мощи СССР для Европы, НАТО и Америки.
Мобильный ВЦ «Платформа» находился в районе командного пункта КШУ и активно участвовал в учении, проводя многочисленные расчёты, особенно связанные с оценкой радиационной обстановки, планирования сил и средств, расчётов по нанесению «противнику» гарантированного ущерба различными средствами (от артиллерии до авиации) и другие ИРЗ. Кроме обычных способов передачи данных и заданий на расчёты также впервые использовалось сбрасывание их спецвымпелами с вертолётов к месту дислокации ПВП «Платформа», так как вследствие «ядерного» удара давались вводные на временные потери в радиосвязи
".)