November 25th, 2021

gunter

Три идеи — исконная традиция (Ancien Régime)

Наконец-то переходим к тому, о чём я хотел сказать.

Настоящий консерватор-традиционалист, услышав об этих трёх наборах идей (1, 2, 3) сказал бы, что перед нами тоска по утраченным подлинным ценностям — православию, самодержавию, народности... по Царю, Богу и сословной системе. Это всё попытки обойти и как-то заполнить существующую дыру. Без монархии, подлинной христианской веры и сословий европейская жизнь и европейская культура утратили смысл, и вот, нацисты, либералы и коммунисты пытались разными способами этот смысл вернуть.

Где Царь?

У одних это высшая раса, у других цивилизация, у третьих — угнетённые и прогрессивные группы, классы, народы.

Где Бог?

У одних это война, у других мир, у третьих — революция.

В отсутствии сословий одни предлагают бескомпромиссную власть высших над низшими, другие — формальные права человека, а третьи — тотальное господство коллектива, равенство в бесправии перед мудрой волей Начальства.

***

И всё же, другой, ещё более настоящий и уже несуществующий традиционалист поклялся бы Юпитером и Юноной, Миневрой и Марсом с Венерой, что весь этот Царь-Бог-и-сословия скопом, всё это не более чем тоска по настоящей утрате, единственной подлинной утрате — по Вечному городу, по величайшей Империи, которая когда-либо существовала, по державе, в которой гармонично сочетался монархический, аристократический и народный принцип. Нет Сената и нет народа. Вот рана, которая никогда не заживёт. Вот боль, которая заставляла людей, терявших единственный настоящий Город, выдумывать ему на замену незримый Град Небесный, которому уже ничто не сможет повредить. "Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут..." — эта мысль привлекательна для тех, кого обокрали и разорили.

Вождь варварской банды, которому удалось захватить холм с руинами римской виллы или каструма, объявлял себя Rex'ом — в честь древних царей римской дореспубликанской архаики. И потомки этих рексов... хотя, какие потомки, скорее всего, позднейшие "Еl Rei" и "Le Roi" были потомками псарей и конюхов на службе тех вождей... так вот, они обозвали себя Помазанниками Божьими. На сей раз, в честь легенды евреев, малого народа, чьё главное достижение состояло в том, что он был завоёван Империей, а потому его сказания и мифы были переведены на языки высокой культуры, греческий и латынь.

Вместо империи — чересполосица королевств. Каждое объявляет себя будущим Римом или следующим Римом, ни одно им не стало. Империей назвала себя Испания, Британия и даже косматая Германия — а что толку?



"Но вот правда: это травма европейцев. Их потерянная империя.
Для меня империя — это то, что должно быть разрушено."


...сказала мне Оля по совершенно иному поводу. Так странно! Вещи, о которых я думал в последние дни, всплывали в разговорах с ней, которые были совсем о другом, и она возвращала мне репликами то, о чём я ещё не успел ей рассказать.

***

Наверное, если идти в самую глубь, там будет и Платон с его мечтой об идеальном пирамидальном обществе, стратифицированном по функциям, и прочие рефлексии утраты Золотого века и изначального индоевропейского единства.

***

Но вернёмся обратно к монархии и сословиям. При желании, этот набор представлений тоже можно подвергнуть диалектическому анализу.

Царь и Бог — это очевидное противоречие, это два начальника, земной и небесный. А ведь "никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть". Выход, синтез — сословная система общества. В общих чертах, население делится на три основные группы. Одна в первую очередь служит земным властям и присягает монарху, утверждая, укрепляя и распространяя власть своего господина "конно и оружно". Вторая часть населения посвящает себя службе Господу. Третье сословие кормит и содержит две предыдущие группы своим трудом, и через это реализует свой долг служения.

Бог и сословия — небесное и мирское. Бог хочет, чтобы человек служил ему и только ему, чтобы человек приходил к нему свободным от обязательств, "птицы небесные не сеют и не жнут". Но у человека в сословном обществе не может не быть обязательств и забот. Даже духовенство существует в собственном мирке, со своими начальниками, уставами, распоряжениями и прочим. А значит, даже они радеют о Боге чуть меньше, чем могли бы. Выход — монархический принцип, существование Царя, который поднят над системой и не связан ей. Монарх не служит никому — и поэтому он может служить Господу, напрямую общаться с Богом, реализовывать себя, как образцовый христианин. И через него к Богу восходят представители всех сословий, потому что они знают, что царь молится за них.

Сословия и Царь — поданные и правитель, общее и единичное. Любой подданный может задуматься о том, что монарх — тоже человек, а значит, "почему он, а не я? или мой племянник?" Царь может задуматься о том, что раз он поднят над системой и не связан ей, то он может творить с ней что угодно, менять людей местами, возносить, низвергать, или вообще всё разом взять и отменить. Кто ему запретит? Он Царь. Ответом является Бог. Бог предназначил конкретного человека для царского венца, Бог проследил за обстоятельствами рождения будущего монарха. Раз поданные верят в Бога, они должны служить Царю. Но и Царь не должен трогать систему и вмешиваться в её функционирование, потому что не он её создал. Бог решает, кому есть серебряной вилкой, а кому метать навоз вилами. Царь отвечает перед Богом, а значит, монарх, пусть он и имеет на это полное право, не должен покушаться на права и обязанности сословий и отдельных подданных, он должен хранить и обычаи, и привилегии.

И даже в рамках умозрительной конструкции всё это может существовать только в идеальном равновесии. Достаточно выбить один элемент, и остальные два неизбежно утратят смысл и рухнут. Как, собственно, оно и произошло в реальности.
gunter

Три идеи — разговор о праксисе

Таким образом, я хотел показать, как работает мысль, в данном случае, моя мысль.

Вот Карр задаёт некий объект, обрисовывая его по трём точкам. И так он этот объект критикует и противопоставляет "нормальности", то, отталкиваясь от негативного описания, можно сформулировать позитивный идеал. Но имея два объекта, можно добавить к ним третий.

Зная траекторию трёх объектов, можно проследить их до общей до них исходной точки, до изначального объекта (Ancien Régime). А зная его параметры, можно построить гипотезу, откуда он сам взялся, и почему (коллапс римского мира).

Я даже думал изобразить это схематически (а ля чертёж космической станции), но решил, что и так понятно.

Далее, "три идеи", очевидным образом, описывают праксис в аристотелевском смысле слова. Именно об этом я тут рассуждал. Я не в коем случае не претендую на знакомство с классической философией, так что совсем поверхностно.

Аристотель, с понятной нам любовью к классификациям, многоугольным схемам и фрактальному делению, разбил человеческое знание на три большие группы — теорию, поэтика и практику (праксис).

Теория — это то, что мы сейчас называем наукой. Теория делится на физику, изучение движущихся тел (от биологии до астрономии, короче, все естественные науки), математику и философию. Последняя изучает неподвижные первоосновы, т.е. богов, и потому ещё зовётся метафизикой и теологией.

Поэтика является "обобщением художественной практики своего времени и как бы сводом правил для творчества". Она тоже делится на разные виды (музыка, театр, etc.), и, в общем, где-то там в глубине фрактального деления закопан геймдизайн.

Практика, или, как говорят умные люди, "праксис", делится на этику, политику и экономику.

Так вот, то, что Карр назвал "идеями", характеризует не теорию, а именно праксис.

Для того, чтобы схема сошлась (смысловая рифма!), я вынужден постулировать, что Царь и кшатрии относятся к сфере этики, а Бог и брахманы — к сфере политики. Вайшьи получают экономику, и с этим, я думаю, никто спорить не будет. С другой стороны, своя логика в таком распределении тоже есть. Этика, о которой говорил Аристотель, является этикой добродетели и благородства, это то, что необходимо демонстрировать. Кто с этим справится лучше, чем благородное сословие и монарх, как его глава? Венценосец — это всегда самый известный и заметный человек в стране. С другой стороны, политика — это искусство возможного. Когда читаешь тексты людей старых времён (того же Кампанеллу), становится понятно, что для них Бог был постоянно действующим фактором, который оказывал самое непосредственное влияние на человеческую политику. Человек предполагает, а Бог располагает, в буквальном смысле слова. Когда ты подчиняешься власти царя и служишь ему, то это этический, нравственный выбор. А Бог просто есть. Отрицать это безумие, во-первых, и бесполезно, во-вторых — власть Бога абсолютна и над неверующими.

В дальнейшем, к разряду этики относятся такие вот вещи:



Это любимая Олей цитата из сериала "Орвилл", про то, что нужно верить в разум, открытия и стойкость логического мышления. Когда Карр пишет, что в детстве все были глупыми, а потом выросли, набрались опыта и поумнели, и с народами дело обстоит точно так же, он говорит об основах этики, как части праксиса.

Раса для сторонников расовых теорий была этической категорией, даже когда они выражали свои представления в наукоподобных терминах, с "черепомеркой" и прочим. Страх перед "расовым смешением" носил моральный характер. (Я понимаю, что я всё время смешиваю понятия этика, мораль и нравственность, я так и не сумел запомнить оттенки смыслов этих понятий. Но, с другой стороны, а что бы на это сказал Аристотель?)

Точно так же и концепция угнетённых и угнетающих, прогрессивных и реакционных групп является этической категорией и основой для определённой практической этики.

Былая сегрегация и дискриминация негров в Америке, и нынешнее представление о ЛГБТ-сообществе, как о прогрессивной группе, попадает в одну и ту же ячейку, "этика".

А политика имеет дело с постоянно действующими факторами (война, мир, революция). Ели вы верите в войну и считаете, что войны нельзя избежать и не нужно избегать, то это, безусловно, влияет на вашу политику. А если вам не особо интересна война, то, опять же, с политической точки зрении имеет значение, верите ли вы в грядущую мировую революцию, как в единственный способ достичь мира во всём мире, насильно утвердив единый центр управления, или в "теорию демократического мира", согласно которой чем больше у нас либерально-демократических режимов, чем меньше войн.

Наконец, экономика. Если вы считаете, что люди способны принимать обоснованные решения и в общем и в целом распоряжаться своей жизнью, то вы верите в демократию — и, как следствие, в капитализм. Если вы считаете, что люди на это не способны или даже не должны быть на это способны, то единственный выход — командно-административная, плановая, распределительная экономика. Идея понятна.

Красоты ради можно предположить, что разные представления о праксисе символически связаны с разными частями развалившейся сословной структуры. Третье сословие стояло за буржуазными революциями и соответствующим набором ценностей, это у нас вайшьи. Они изначально занимались производством и торговлей, потому и поставили экономику во главу угла. Нацизм отвечает за патологическое кшатрийство, с фиксацией на чистоте крови, утверждении превосходства, подавлении низших и истреблении скверны. Это как бы попытка создания новой европейской аристократии как самодостаточного феномена, уже без христианской монархии и христианской религии. Кшатрийское стремление к служению гипотетически должно было быть перенесено на народ в целом, на расу. Наконец, коммунистический праксис — это порождение безумных брахманов "без царя в голове", "если нет Бога, надо молиться дьяволу, которого тоже нет, так что пустоте и небытию". Тут всё по Бурланкову: ""социализм" — это власть сумасшедших брахманов над шудрами (рабами), где захватившая власть "жреческая", идеологически мотивированная верхушка проводит "шудризацию" покорённого общества, расправляясь с представителями торговой и военной элиты, а также с оставшимися от предыдущего режима конкурентами в духовной сфере, стремясь сделать покорённое общество более однородным и предотвратить возникновение альтернативных центров силы". Суть — в этом нереализованном (в отсутствии Бога) брахманическом желании посвятить себя чему-то высшему, чем отдельная человеческая жизнь или даже жизнь целого народа, некой надмировой всемогущей силе. Типа Вождя (Великого Хана) или объективных законов исторического развития.