Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

  • Mood:
  • Music:

Mantis

Провал и триумф,
Они равно прекрасны
В сетях сансары.


…Написал богомол.
Это был необычный богомол. Зелёный, высокий и голубоглазый, он жил в доме, который теперь называл своим. И нынешняя его жизнь во многом ограничивалась этим домом, будто однажды наш герой взял бессрочный отпуск. Если честно, у богомолов не бывает отпусков. Но этот богомол, как я уже сказал, не был обычным представителем своего вида, если вообще представлял какой-то вид. В остальном, всё было скучно, по обывательски как-то. Даже то, что делало его не совсем обывателем, объединяло его с тысячами других «не совсем»; если не считать душу (а кто туда смотрит?), и того факта, что он был богомолом. Или не был.

В тот день Богомол стоял у мольберта и смотрел на окружающую реальность сквозь окно своей студии. Студия находилась на втором этаже, а окно занимало почти всю стену, что следовало признать весьма непрактичным, учитывая климат этих широт. Про вид из окна вы и сами всё поняли. О, да. Он рисовал, как и все подобные персонажи, которые стараются намекнуть нам на чертей в их соответствующих омутах. Художником Богомол был средним, поэтому в творчестве отдавал предпочтение абстракции. Он всегда имел возможность сказать: «это моя картина для медитации» или «здесь я дал выход своей ярости». Нет, конечно, он никому не показывал своих картин.

А за окном была поздняя осень, и Богомол вспомнил про басню о муравье и стрекозе. «Попрыгунья, стрекоза…» – Богомол ставил на стрекозу. Она выбрала быструю жизнь и пока жила, была верна себе, а потом ушла. Не без боли, правда, и увидев напоследок крушение своего мира, но ведь и это кое-что значит. Муравей же остался, из года в год прикованный к колесу непосильного труда и страданий. В конце его всё равно ждала  смерть. И цепь перерождений, которую он вряд ли сможет разорвать.

В дверь постучали, и Богомол спустился вниз, миновав по пути десяток-другой безделушек, тщетно пытавшихся придать дому обжитой вид. Он не боялся, что его найдут; он сам был не прочь кого-нибудь найти. Почему бы и не за дверью? И, надо же было такому случиться, на улице он обнаружил продрогшую Стрекозу, которая куталась в остатки своего легкомысленного летнего платьица. Богомол не удержался от вопроса:
  –  Что, пиздец?
Посиневшие от холода губы Стрекозы чуть дрогнули, но потом она просто кивнула.
  –  Нет, – ласково произнёс Богомол, чуть отойдя в сторону, чтобы пропустить нежданную гостью, – Это ещё не пиздец… 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments