?

Log in

No account? Create an account
Аристократический менталитет, медитация (1) - Ницше, "По ту сторону добра и зла" - Григорий "Это ж Гест"(с) [entries|archive|friends|userinfo]
Григорий

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Аристократический менталитет, медитация (1) - Ницше, "По ту сторону добра и зла" [Nov. 22nd, 2007|12:08 am]
Григорий
[Tags|, ]

А вот это давно пора было сделать. Ницше, "По ту сторону добра и зла", великолепная книга и одно из самых глубоких исследований аристократического менталитета, как такового (естественно, с поправкой на место и время написания, и позицию самого Ницше). Последний раздел книги так и называется, "Что аристократично?". Взгляд, конечно, местами мрачноватый; недаром, именно этот текст я использовал для "сборки" личности Ивила и его особого взгляда на мир.

Всякое возвышение типа «человек» было до сих пор - и будет всегда - делом аристократического общества, как общества, которое верит в длинную лестницу рангов и в разноценность людей и которому в некотором смысле нужно рабство. Без пафоса дистанции, порождаемого воплощенным различием сословий, постоянной привычкой господствующей касты смотреть испытующе и свысока на подданных, служащих ей орудием, и столь же постоянным упражнением ее в повиновении и повелевании, в порабощении и умении держать подчиненных на почтительном расстоянии, совершенно не мог бы иметь места другой, более таинственный пафос - стремление к увеличению дистанции в самой душе, достижение все более возвышенных, более редких, более отдаленных, более напряженных и широких состояний, словом, не могло бы иметь места именно возвышение типа «человек», продолжающееся «самопреодоление человека», - если употреблять моральную формулу в сверхморальном смысле. Конечно, не следует поддаваться гуманитарным обманам насчет истории возникновения аристократического общества (т. е. предусловия этого возвышения типа «человек» - ): истина сурова. Не будем же щадить себя и скажем прямо, как начиналась до сих пор всякая высшая культура на земле! Люди, еще естественные по натуре, варвары в самом ужасном смысле слова, хищные люди, обладающие еще не надломленной силой воли и жаждой власти, бросались на более слабые, более благонравные, более миролюбивые расы, быть может занимавшиеся торговлей или скотоводством, или на старые, одряхлевшие культуры, в которых блестящим фейерверком остроумия и порчи сгорали остатки жизненной силы. Каста знатных была вначале всегда кастой варваров: превосходство ее заключалось прежде всего не в физической силе, а в душевной, - это были более цельные люди (что на всякой ступени развития означает также и «более цельные звери»).


Ницше пишет о генезисе аристократического менталитета (по одной из версий). Варвары захватывают власть в неком оседлом обществе, но сознательно дистанцируют себя от покорённого народа. Отметьте и первую часть абзаца, перечисление качеств и свойств аристократического менталитета. От дистанции в обществе - к дистанции в душе, выстраивание иерархии внутренних ценностей, из чего вытекает и эстетика, и стремление к совершенству духа.

Коррупция, как выражение того, что внутреннему миру инстинктов грозит анархия и что потрясен основной строй аффектов, называемый «жизнью», - коррупция, в зависимости от склада жизни, при котором она проявляется, представляет собою нечто в корне различное. Если, например, аристократия, как это было во Франции в начале революции, с каким-то возвышенным отвращением отрекается от своих привилегий и приносит сама себя в жертву распущенности своего морального чувства, то это коррупция: это был собственно лишь заключительный акт той длившейся века коррупции, в силу которой она шаг за шагом уступала свои права на господство и принизилась до функции королевской власти (а в конце концов даже до ее наряда и украшения). Но в хорошей и здоровой аристократии существенно то, что она чувствует себя не функцией (всё равно, королевской власти или общества), а смыслом и высшим оправданием существующего строя - что она поэтому со спокойной совестью принимает жертвы огромного количества людей, которые должны быть подавлены и принижены ради неё до степени людей неполных, до степени рабов и орудий. Её основная вера должна заключаться именно в том, что общество имеет право на существование не для общества, а лишь как фундамент и помост, могущий служить подножием некоему виду избранных существ для выполнения их высшей задачи и вообще для высшего бытия: ее можно сравнить с теми стремящимися к солнцу вьющимися растениями на Яве, - их называют Sipo Matador, которые охватывают своими ветвями ствол дуба до тех пор, пока не вознесутся высоко над ним, и тогда, опираясь на него, вволю распускают свою крону и выставляют напоказ свое счастье.


Здесь Ницше отрицает концепцию "имперского самурайства", утверждая, что настоящий аристократ должен видеть в обществе или государстве лишь механизм, благодаря которому высшие люди реализуют своё право на власть. Впрочем, у архангела Михаила в "Потерянном рае", на которого я ссылался, была особая ситуация...

Взаимно воздерживаться от оскорблений, от насилия и эксплуатации, соразмерять свою волю с волею другого - это можно считать в известном грубом смысле добронравием среди индивидуумов, если даны нужные для этого условия (именно, их фактическое сходство по силам и достоинствам и принадлежность к одной корпорации). Но как только мы попробуем взять этот принцип в более широком смысле и по возможности даже сделать его основным принципом общества, то он тотчас же окажется тем, что он и есть, - волей к отрицанию жизни, принципом распадения и гибели. Тут нужно основательно вдуматься в самую суть дела и воздержаться от всякой сентиментальной слабости: сама жизнь по существу своему есть присваивание, нанесение вреда, преодолевание чуждого и более слабого, угнетение, суровость, насильственное навязывание собственных форм, аннексия и по меньшей мере, по мягкой мере, эксплуатация, - но зачем же постоянно употреблять именно такие слова, на которые клевета наложила издревле свою печать? И та корпорация, отдельные члены которой, как сказано ранее, считают себя равными - а это имеет место во всякой здоровой аристократии, - должна сама, если только она представляет собою живой, а не умирающий организм, делать по отношению к другим корпорациям всё то, от чего воздерживаются её члены по отношению друг к другу: она должна быть воплощённой волей к власти, она будет стремиться расти, усиливаться, присваивать, будет стараться достигнуть преобладания, - и всё это не в силу каких-нибудь нравственных или безнравственных принципов, а в силу того, что она живёт и что жизнь и есть воля к власти.


Об этом я уже писал. Аристократа отличает чувство принадлежности к сословию, к корпорации. Его моральные нормы распространяются только на тех, кого он считает равными, во всех остальных случаях он отвечает лишь перед самим собой. (Условно говоря, если Хунта решит убить Выбегалло, его не остановит ни советский уголовный кодекс, ни мнение самого Выбегаллы. Но если он успел дать Фёдору Симеоновичу честное слово не убивать людей лишь за то, что они ему не нравятся, Выбегалло в безопасности. Хунта считает Киврина равным себе, следовательно, уважает и прислушивается к его мнению.)
linkReply

Comments:
[User Picture]From: gest
2007-11-22 03:17 pm (UTC)
И ведь я говорю - "чувство принадлежности", а не принадлежность к той или иной формальной группе! Выбегалло и Хунту объединяет одно место работы, но кто сказал, что факт работы в НИИЧАВО является для Хунты определяющим? В конце концов, от там не больше двадцати лет проработал, что по сравнению с общей продолжительностью его жизни вообще ничто. Хунта, заметим, вообще не считает себя учёным, или там "советским учёным", он "простой бывший Великий Инквизитор". Более того, Выбегалло и Киврину не родной. Хотя Киврин точно человек науки, интель и соотечественник Выбегалло.

Хунта не обязан испытывать никаких чувств к Выбегалло. И не испытывает. Вот Киврин для Хунты свой, по тем или иным причинам. "Интуитивное чувство общности".

"Точно так же любой дворянин в некоторых обстоятельствах может счесть, что некий иной дворянин таковым по сути не является, а является он быдлом. И поступить с ним соответственно, наплевав на мнение светского общества" - нет, не может. Не надо путать солёное с красным.
Дворянин может вызывать недостойного дворянина на дуэль - по правилам сословия. Формально благородный, подлый душой - это особый случай, отличный от просто подлых ("быдла"). Собственно, простой низший здесь вызывает больше симпатии, он, хотя бы, честен. И, тем не менее, в отношении низшего будут действовать одни правила, в отношении "гниды" из "своих" - другие.

Кстати, заметим, что на словах Хунта вполне допускает дуэль с Выбегалло, именно по формальным сословным признакам (два мага, два человека с высшим образованием и т.д.). Другой вопрос, что он сам думает о Выбегалло.

"ИМХО первично ощущение "мы - соль Земли, мы элита".

ИМХО, первична группа, будь это воинская каста, ватага завоевателей или тайное мужское общество. Это группа существовала и удерживала власть, потому что все её члены жили по одним правилам, и, при необходимости, выступали, как единное целое. Поддержание общей системы правил было главной задачей, с вассалитетом, общими представлениями о чести, обычаями и т.д.

И изначально, да, аристократический статус был именно формальным, очевидным. Если человек с оружием и на коне, значит, он благородный. И с ним нужно взаимодействовать в рамках тех или иных правил.

С тех пор - и Ницше об этом пишет - всё изменилось. "Но наконец наступают-таки благоприятные обстоятельства, огромное напряжение ослабевает; быть может, уже среди соседей нет более врагов, и средства к жизни, даже к наслаждению жизнью, проявляются в избытке. Одним разом разрываются узы, и исчезает гнет старой культивации... Вариации, в форме ли отклонения (в нечто высшее, более тонкое, более редкое) или вырождения и чудовищности, вдруг появляются на сцене в великом множестве и в полном великолепии; индивид отваживается стоять особняком и возноситься над общим уровнем... Сплошные новые «зачем», сплошные новые «чем» выступают на сцену, нет более никаких общих формул, непонимание и неуважение заключают тесный союз друг с другом".

Следовательно, я говорю: "наш мир чужд аристократическим ценностям, и сословия давно отменили. А значит каждый, кто выбрал эту «маску», сам пишет собственный кодекс, и судьба его – быть одиноким в толпе забывших честь". Но менталитет складывался во времена, когда сословия существовали. И, значит, остаётся "чувство сословной принадлежности" - хотя человек вполне может прожить жизнь и не встретить себе подобных.
(Reply) (Parent) (Thread)