?

Log in

No account? Create an account
Поршнев, Диденко и другие; или Концепция - прыжок в сторону (творчество) - Григорий "Это ж Гест"(с) [entries|archive|friends|userinfo]
Григорий

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Поршнев, Диденко и другие; или Концепция - прыжок в сторону (творчество) [Dec. 3rd, 2007|05:12 pm]
Григорий
[Tags|, ]
[music |Марина Гришина - Bond Between Us]

Уф. Главное, не сбиться.
Боюсь, как бы вы не потеряли нить рассуждения со всеми моими прыжками в сторону.
На самом деле, тема всех недавних постингов - эволюция идеи, мифа.

Вот у нас есть советская система. В рамках этой системы рождается миф, концепция  Поршнева. Мы, безусловно, можем говорить о каких-то источниках этого мифа, как то -  древние архетипы, фрейдизм, теория классовой борьбы, традиции русско-советской  интеллигенции и т.д., но в целом, это всего-лишь "ещё один прекрасный миф". Родившись,  миф должен развиваться, эволюцинировать. Я бы даже сказал так - миф создаёт проблему,  некий вызов, который порождает ответную реакцию, которая, в свою очередь, сама  становится частью мифа. (По сути, теория менталитетов Переслегина или концепция  этических систем Крылова представляют собой тот же миф, который я хочу попытаться  отрефлексировать.)

Первой реакцией на теорию Поршнева был ответ самой советской системы, так сказать,  ответ-ноль. Из книги Поршнева банально изъяли три последние главы, в которых раскрывалась тема разделения вида на хищников и жертв и формулировалась  концепция мировой культуры, как отражения и отрицания первобытного каннибализма. Нет  идеи - нет проблемы, очень по-советски. В печать пошла только грустная история о  некрофагах и романтическая легенда о двуногих обезьянах-пересмешниках, заключивших  союз с животными и птицами. Некрофаги остались в памяти читателей и приобрели по  меньшей мере полуофициальный статус, а многоголосые друзья зверей ушли в небытие.  Финита ля комедия. 

Но рукописи не горят, у Поршнева было много друзей, в общем, информация рано или  поздно, но дошла до адресата. Миф всплыл и обрел плоть.

Затем был Диденко, который взял идею Поршнева и слепил из неё свой  социально-параноидальный миф, истоки которого можно проследить вплоть до легенды о  детях Каина, "чудовищных и телом и душой" (причём в варианте, по которому часть  проклятого потомства стала бессердечными исполинами, а часть - бездушными умниками).  Об этом я написал. 

Идём дальше. Образ живущих среди людей хищников неизбежно захватил воображение  фантастов. Я знаю по крайней мере двух, писавших на эту тему, расскажу о том, который был талантливым. Хотя бы наполовину. 

Итак, печально известный Дашков использовал классификацию Диденко для создания мира  постядерной Земли, превратившейся в ледяную пустыню (повести "Суперанимал" и"Дракон").  А читать его действительно грустно - безусловный талант в сочетании с безумием, причём  талант каждый раз проигрывает, а текст рассыпается на куски и оборачивается бредом.

Но речь не об этом.
Итак, ядерная война спровоцировала наступление нового ледникового периода невиданных  масштабов.
В этих экстремальных условиях видовые различия в человеческой популяции вышли на  поверхность.

Суперанималы осознали сам факт своего существования, отбросив всё, что связывало их с  людьми. В ходе жесткого естественного отбора оии превратились в фактически  сверхъестественных существ - быстрых, сильных и могущественных, во всём превосходящих  простых людей, митов (от английского meat, мясо). Да, особо умными суперанималы  никогда не были, но в условиях коллапса человеческой цивилизации и земной биосферы их  способность игнорировать то, на что нельзя повлиять оказалась весьма полезной. Они не  знали слов "нет" и "невозможно", не плакали о прошлом и не мечтали о несбыточном  будущем, они просто жили - и с каждым новым поколением становились всё сильнее и  опаснее. 

Миты остались митами, здесь никаких сюрпризов. На то они и диффузный тип.

"Во тьме, в глотке вечной зимы, миты по-прежнему будут мечтать о теплых домах, крыше  над головой, сытной пище; мужчины -- о женщинах, а женщины -- о мужчинах и детях".

...Неоантропы, люди духовные, воплотили вековую интельскую мечту, сделав своим  основным оружием Дух и Разум. Они стали супраменталами, магами-псиониками,  основателями Ордена Света, хранителями всего того, что ещё можно было спасти.

"Супраменталы  грезили  о  более  отвлеченном: мирной жизни, демократии,  справедливости, музыке, свободном смехе, чистых реках, живых деревьях и - подумать  только!  -  о  солнце.  Такие  простые и понятные мечты. Наивные и абсолютно  несбыточные..."

Суггесторы же традиционно выполняли роль шакалов, крутясь вокруг суперанималов и  обслуживая их колонии и замки.

При этом, Дашков, будучи хоть и ненормальным, но писателем, методично "простучал" все  выигрышные с художественной точки зрения варианты и комбинации:

- традиционная колония в виде феодальной пирамиды: суперанимал (династия  суперанималов) на верхушке, суггесторы подчиняются воле господ, помогая контролировать быдло, стадо простых людей.
- редкие, но упомянутые случаи, когда суггестор-умник становился во главе колонии,  используя нескольких суперанималов в качестве разумных боевых машин, орудий и  инструментов своей воли;
- суперанимал, выращенный и прирученный супраменталами для охоты на других  суперанималов.

Какие удачные моменты хочется отметить?

Дашков продолжил тему героизации суперанималов. Пусть они полные чудовища, но в  своеобразном величии им не откажешь, и как бойцам им равных нет. Более того, люди,  способные противостоять суперанималам в их игре, в конце сами оказываются  суперанималами, подчиняясь неумолимому правилу драконоборца.

"Иногда намеченные жертвы проявляли редкое мужество, изворотливость и быстроту. Локи  это не удивляло и даже доставляло удовольствие. Еще один скрытый суперанимал  вылуплялся из рудиментарной скорлупы цивилизованности и становился на путь войны.  Отныне и до конца -- одиночка".

А способности их воистину фантастичны. Воспринимая реальность непосредственно,  суперанималы научились гнуть её своей волей, не особо задумываясь о том, что нарушают  какие-то там физические законы или выходят за рамки научной картины мира. Во второй  повести есть гениальный момент, когда Дракон, самый могущественный из всех  суперанималов, готовится держать круговую оборону. Естественно, в каждом уважающем  себя постапокалиптическом мире главная проблема - это где достать оружие и боеприпасы.  Тогда Дракон просто смещается в сторону, заходит в лос-анджельский полицейский участок  90-ых годов 20 в., выносит полицейских а ля Терминатор, грабит их арсенал и возвращается в  своё время. По дороге заскочив на соседнюю планету, где как раз шла война, и притащив  оттуда местную версию дезинтегратора, BFG или чего-то подобного. Понимаете?  Элементарно. Остановили камеру, сбегали за реквизитом в соседнюю студию и продолжили  съёмку телепередачи.

Полная свобода действий - и невозможность ей воспользоваться, потому что постановка  задачи остаётся на уровне "раздобыть побольше стволов для разборки". Это суперанималы.

(Но как изящно решена задача появления в мёртвом мире нового оружия и патронов, влючая  фантастические образцы! Привет "Фоллауту".)

Ещё один понравившийся мне момент связан с суггесторами. Очередной "внутренний жанр",  который редко доходит до ЖЖ - сравнение настоящего таланта с простыми "аффторами".  Среднестатистический автор, и я тут не исключение, изобразил бы эволюцию суггесторов в  каких-нибудь психократов, супергипнотизёров. Дашков не стал выбирать самый простой  вариант - его суггесторы отличаются от митов только уровнем интеллекта и  аморальностью, никаких источников сверхъестественных способностей, вроде Воли  суперанималов или Духа супраменталов, у них нет. Но взамен суггесторы демонстрируют  потрясающие таланты к махинациям и манипуляции, понимание политики, как искусства  возможного, да вдобавок ещё и умение подчиняться непреодалимой силе. И они если  чего-то и достигают, то только за счёт своей скользскости и изворотливости.

В повести "Суперанимал" выведен выросший среди митов суггестор Наката, по кличке  Студент. Подтверждая мои слова о двух главных архетипах интелей, он символизирует все  негативные черты данной ментальности:
"Наката сидел в своем закутке, отгороженном пластиковыми щитами, и безуспешно пытался  сосредоточиться над решением шахматной задачи... Но Наката сдерживал эмоции, даже в  одиночестве напяливая на себя маску невозмутимости. А уж показать их кому-либо он ни  за что не решился бы. По крайней мере пока...

А все почему? Потому что люди в массе своей не умеют мыслить критически и не способны  на объективные оценки. Они - стадо, тупо бредущее за вожаком. Куда угодно, хоть на  бойню. Наката чувствовал себя вожаком, способным вести за собой пассивную толпу, но  ему не давали
развернуться.

Он почти у любого вызывал если не жалость, то сочувствие. Дал же Бог внешность! Какое  мучительное несоответствие между формой и содержанием!..

В свои тридцать с хвостом Наката действительно выглядел удивительно молодо. Гладенькое  безбородое  личико с несколько наивным и по-детски насупленным выражением, большие  очки (величайшая ценность для близорукого!), тонкая шея и потеющие (!) ладони (он  частенько их потирал, когда не знал, чем занять руки). Плюс блестящая эрудиция и на  первых порах - повадки
отличника-выскочки, от которых теперь не осталось и следа. Наката умел мгновенно  приспосабливаться к изменяющейся обстановке. Для солидности он пробовал отрастить усы,  но получилась какая-то жалкая кисточка под носом, которую он вскоре сбрил, чтобы не  позориться.

Он подозревал, что ни одна баба не в состоянии излечить его от комплекса  неполноценности. Только власть станет исцеляющим лекарством. Когда он получит власть  хотя бы над этим сбродом, его сексуальные проблемы будут решены.

Между прочим, Наката был достаточно умен, чтобы понять: у него много общего с теми  опасными ребятами в погонах, подолгу сидевшими в бункере без баб и забавлявшимися  своими стратегическими  играми (потом они все-таки доигрались, и случилась настоящая  война). Он тоже обожал игры.  Любые: простые, и сложные. Детские, азартные и некогда  запрещенные. Компьютеры ему,
конечно, и не снились, но шахматы служили неплохой заменой...

Ну ничего. Студент будет терпеливо ждать своего часа. Если не свихнется
от подавленных желаний. А желания у парня ого-го какие!

Ха! Нащупать бы только его слабое место. Наката придумал бы, как этим воспользоваться.  Он был уверен, что слабые места есть у всех без исключения. И он знал свое собственное  слабое место, а это уже немало.

Учить стадо? Увольте! Зачем, спрашивается? Стадо надо держать в невежестве.
Знания должны принадлежать кучке избранных. Одни управляют, другие подчиняются.

Пройдет еще немного времени, и уметь читать будут только избранные. Особенно когда  вымрут  тупые, сентиментальные, ностальгически настроенные "демократы" вроде Лео,  много болтавшие о возрождении "общечеловеческих ценностей". Именно они и подобные им  соглашатели привели мир к катастрофе.

Наката знал другую модель. Идеально отрегулированный механизм, в котором не бывает  сбоев. Портрет Джугашвили висел в его каморке на почетном месте - между изображениями  голых полногрудых красоток, - и когда у Студента спрашивали, кто это, он обычно  отвечал: "Да так, один мой старый знакомый". Погиб во время войны? Нет, намного  раньше. Но Наката был уверен: дело кумира живет. Однажды, в припадке  воодушевления,  он ляпнул Вере, что это его "старший брат". Совершенно не похож, заметила дурочка. У  нас разные отцы, объяснил Наката.

Но грудь-то они сосали одну и ту же. Это было вымя волчицы, вскармливающей тиранов во  все времена..."


Да. Сексуальные комплексы, мечты о власти, стремление к тотальному контролю над  информацией. Ну и портрет Джугашвили :). (Это не является характерным признаком  интелей-"суггесторов", но да, характеризует некую их часть, проживающую на территории  бывшего СССР. Именно их и имел в виду Дашков, несмотря на то, что Наката -  американский японец.)
Глубокая ирония состоит в том - и Дашков это демонстрирует - что из какую бы волчицу  не сосали суггесторы, большинство из них обречено на роль шестерок при истинной  власти, что, впрочем, им даже нравится.

"Когда Наката услышал хриплый низкий голос чужака и понял смысл произнесенной им  фразы, все его существо радостно затрепетало. Наконец-то явился тот, кто понимает толк  в играх, кто способен разделить его страсть и даже научить кое-чему новому! Он узнал  Тень, проникшую в его мозг и обещавшую ему нечто - какую-то новую перспективу (власть  - назовем вещи своими именами!). Студент сам поразился охватившему его парадоксальному  воодушевлению. Он не увидел в незнакомце конкурента. Для него тот был почти богом. Его  приход мгновенно изменил все. Для сузившегося мирка Накаты это стало событием поистине  божественного масштаба. Это был переворот. Революция. Установление долгожданной  тирании. Дело Джугашвили жило в потомках.
И разве плохо быть наместником бога в Пещере? Пожалуй, это даже лучше, чем самому  отвечать за все. В общем, Студент безоговорочно принял нового хозяина, впустил его в  себя и теперь принадлежал ему душой и телом, кожей и кровью, потрохами и сердцем".


Дашков попробовал заглянуть и во внутренний мир суперанимала.
"...А оружие у суперов всегда в почете - не важно, нож ли это, который  помещается  в  рукаве,  или сверхзвуковой стратегический  бомбардировщик. 
Да, это был настоящий культ оружия. А культ требует идолов и жертвоприношений. 
   
А  имена... Что ж, имена украшали эту игру, делали реальность завораживающей и  таинственной - будто маски, одетые на неживые предметы. Как правило, благородное  личное оружие суперанималов не меняло имен и владельцев. Переименовать его - известная  всем дурная примета, которая срабатывала безотказно. Так безотказно, что давно пропала  охота проверять.

Локи мог часами говорить об оружии. Это был его конек. Он безо всяких усилий запоминал  истории, услышанные в разных колониях и в разные годы от самых разных людей. Смерть  неизменно присутствовала в любых историях. Они все без исключения имели налет темной  романтики. А чего стоили имена клинков — Золинген, Звенящая, Хлеборезка (кто помнил  вкус настоящего
хлеба?), Грань, Ласка, Пиранья, Черный Лед! Огнестрельные родственнички тоже оставляли  простор для фантазии: Кали (шестиствольная авиационная пушка), базука Большая Берта,  Отправитель, Чистоплюй, Доктор Айболит, дробовик Фаршировщик, Бонд, винтовочный обрез  Член Господень...
Среди них были свои аристократы и плебеи. Были носители легендарных свойств и те, что  сами творили легенды. Некоторые имели уникальную родословную и сменили много имен и  хозяев. Потеряли в чистоте, прошли огонь и воду, познали все круги ада, будто старые  шлюхи, — зато приобрели универсальность и уникальную приспособляемость".


"Род, коему не вново чтить меч как божество, взыскующее крови, всегда несытое",  помните?

(...)

Последняя цитата, чтобы завершить тему:
"Он протянул руку и погладил женщину по щеке. Ее глаза расширились; несмелая улыбка  дрогнула на губах. Она была нескрываемо поражена его лаской. Наверное, не думала, что  он способен и на т а к о е. По-видимому, ей тоже не удалось избежать стереотипных  представлений, бытовавших среди митов: суперанималы - грубые, жестокие, кровожадные  звери-людоеды; суггесторы - шакалы-паразиты; а супраменталы - святые подвижники,  светочи разума, хранители идеалов и последние носители веры. Какая чушь!

Он видел бывших супраменталов, убивавших направо и налево и дуревших еще сильнее от  обилия крови. Он видел суггесторов, действовавших настолько умно и тонко, что им  удавалось занять  гораздо более высокое положение, чем суперам, которым отводилась  роль совершенных боевых  машин. (Некоторые суггесторы даже управляли колониями.) И он  видел, к своему огромному сожалению, опустившихся суперанималов, не сумевших раскрыть  данный природой потенциал и превратившихся в жалкое отребье. Вот эти действительно  были похожи на шакалов. При случае он отстреливал их, не без оснований считая себя  санитаром..."
.

Мне осталось сказать только о Максимове. На его счету, пожалуй, лишь одно важное дополнение к теме. Но какое!

"Если попытаться найти земную аналогию, то жесткая регламентация социальной жизни фангов (инопланетная раса из трилогии С.Лукьяненко "Лорд с планеты Земля" - Г.Н.), кодекс чести фангов-воинов, сравнимый с эстетикой бусидо, вообще повышенное внимание к эстетике окружающего пространства сразу вызывают ассоциации с японской культурой.
 
Но не только формальные признаки свидетельствуют о сходстве этих культур. Главное - тот дух, что пронизывает чайную церемонию или искусство стрельбы из лука, традиционные для дзэн-буддизма дисциплины в Японии и поныне. "Мастер дзэн в сражении на мечах не испытывает ненависти и желания убить или ранить. Он просто точно выполняет свои движения, и если противник его оказывается убит, то это лишь оттого, что он "неудачно выбрал место"". Практически идеальный способ лишить неизбежные столкновения между хищниками агрессивного содержания - поднять искусство проведения поединков на подобный уровень. Требуемая для него степень безупречности невольно заставит каждого из участников выйти за пределы своего привычного "Я", ограниченного сферой действия эго-импульсов. Таким образом, взаимоистребление хищников если и будет происходить, то лишь в форме своеобразных дуэлей, без привлечения масс диффузных...

...По сути, фанги в своей социальной практике с максимальной полнотой реализовали принцип: "Эстетика и этика суть одно". Согласно Л. Витгенштейну, Этику с большой буквы следует рассматривать как часть Эстетики, что делает ее невыразимой средствами языка, зато сохраняет абсолютный характер понятий Добра и Зла. При таком подходе Этика становится достоянием опыта, сродни мистическому, а выбор в любой этически значимой ситуации обретает уникальную ценность, подобно уникальности любой вещи, сработанной талантом мастера. Сходно при этом и состояние духа, рождающего гармонию. Вот почему для людей оказалось так сложно понять поведение фангов - любые схемы и шаблоны бессильны объяснить появление произведения искусства".


Речь пошла о Японии, и миф снова оказался вывернут наизнанку. При определённом проценте хищников-суперанималов в популяции социум имеет тенденцию скатываться в войну всех против всех - но что делать, если этот уровень давно достигнут и превышен? Законы развития требуют усложнения системы, даже если в качестве системообразующего элемента придётся использовать хищный вид. И японцы создают эстетику.

Хищнику практически невозможно объяснить идею этики (если говорить о менталитетах, то и среди аристократов далеко не все её понимают, мягко говоря; о варварах я вообще молчу). Но можно объявить определённое поведение некрасивым. Можно рассказать хищнику о мимолетности цветения сакуры, и он будет часами сидеть и медитировать на это дерево. И это уже позволяет создать сложное, высокоорганизованное общество.

Под влиянием японцев (скорее всего), или же независимо, но именно к такому выводу обычно приходят фантасты, создавая цивилизации разумных хищников. Килрати Wing Commander'а, фанги Лукьяненко, эхайны Филенко... "Что за НФ-мир без расы хищников, помешанных на культе предков и воинских ритуалах?" - как я когда-то планировал сказать по другому поводу и в другом постинге, который так ещё и не написал :).

/*в сторону*/ Немцам, вот, пришлось дисциплину выдумать. С эстетикой у них всегда были проблемы.

(остальное шизоинтельское любомудрие Максимова если и стоит помянуть, то лишь в каком-нибудь примечании - если сил хватит. И то. Вряд ли.)

- данный постинг частично написан в рамках программы "используй логи, Люк" -
linkReply