Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Category:
  • Music:

Запад - материалы по теме

(Константин Крылов, "Поведение")

Третья этическая система (Запад)

Другие должны вести себя по отношению ко мне так, как я веду себя по отношению к другим.

(Более известна иная формулировка того же самого правила, созданная Кантом и названная им "категорическим императивом": "Поступай с другими так, чтобы максима твоего морального поступка могла бы служить нормой всеобщего законодательства".)


Полюдье Запада

Все должны делать то же самое, что делаю я. Все должны жить так, как я.

(Третья этическая система, "Другие должны относиться ко мне так, как я отношусь к другим" дает правило "Все должны делать то, что делаю я". Это уже совсем небезобидный вывод, весьма далекий от либеральной морали, его породившей.)


Это является сутью того, что называется "либеральной системой ценностей". Именно она легла в основу жизни современной западной цивилизации. На протяжении последних веков данная этическая система (и принявшая ее цивилизация) доминируют на планете.
На первый взгляд подобная система ценностей кажется весьма снисходительной, поскольку (если быть последовательным) в рамках подобной этики можно делать все что угодно. Но тогда все остальные имеют моральное право поступить с тобой так же, как ты до этого поступил с ними.

В такого рода обществе индивид может проявлять инициативу, не опасаясь немедленного осуждения со стороны общества просто за тот факт, что он сделал что-то новое и непривычное. Более того, такого рода этика прямо поощряет соревнование и конкуренцию. Движущим механизмом всей этой системы является желание иметь больше других, опередить их, короче говоря зависть. Третью этическую систему можно назвать этикой зависти. Роль этических законов низкого уровня здесь играют разнообразные рекомендации, сулящие те или иные награды за правильное поведение, - то есть не столько кнут, сколько пряник. Это и неудивительно, поскольку в рамках подобной этики гораздо страшнее не получить чего-то желаемого, нежели лишиться чего-то уже имеющегося. (Последнее, конечно, неприятно, но такую возможность зачастую считают "оправданным риском").

Данная этическая система ориентирует людей на настоящее, происходящее сейчас. Прошлое рассматривается как "уже прошедшее" и в силу этого уже не имеющее большого значения: "вчерашний обед - это сегодняшнее дерьмо". Разумеется, мир в целом (как сумма прошлого) перестает быть образцом гармонии и становится просто источником ресурсов. Зато огромное значение приобретает человек со всеми его желаниями и прихотями, которые становятся невероятно значимыми.

Источником зла в данной этической системе считается нетерпимость, неспособность и нежелание учитывать чужое мнение, чужие желания, настроения, проблемы, считаться с ними, то есть, в общем-то, терпеть от людей то, что делаешь и сам. Жадность, корысть, эгоизм, стремление к удовольствиям, обогащению или славе, напротив, пороками не считаются, и даже приветствуются как "двигатель общественного механизма".

Понятие терпимости не подразумевает немедленного подражания другим, как в первой этической системе. Подражание - дело сугубо добровольное. Терпимость сводится не к принципу "Делай, как мы", а к "Каждый сходит с ума по-своему". Можно не присоединяться к другим, но нельзя мешать другим, что бы они ни делали.

Поведение

Прежде всего, заметим, что формула, описывающая Третью этическую систему, представляет из себя перевернутую формулу Первой этической системы. Напомним, что там речь шла о том, что каждый должен относиться к другим так, как они относятся к нему.

В рамках Третьей этической системы дело обстоит как раз наоборот. Человек свободен поступать как ему вздумается. Он не обязан подражать во всем окружающим людям, и даже может делать то, чего они не делают. Только в этой этической системе у индивида появляется право на индивидуальность, оригинальность поведения и т.д. и т.п. Человек действительно свободен. Единственное, на что он не имеет морального права- это ограничивать свободу других, то есть мешать им вести себя так же по отношению к нему самому.

Главным здесь является требование "не мешать", "не вмешиваться", предоставить другим право на ту же свободу, которую имеет данный человек (и в том же объеме). В принципе, если человек чего-то никогда не делает с другими людьми, он вправе ожидать, что и они не будут поступать с ним таким образом; если же это все-таки произойдет, у него имеется моральное право защищаться.

Либерализм как система теоретических взглядов на человека и общество охватывает, как и все остальные этические системы, все сферы деятельности. Окончательную форму либерализм приобрел у Канта в "Критике практического разума", где соответствующая этическая система получила, наконец, точную (хотя и не для всех понятную) формулировку.

Не меньшее значение имела и классическая политэкономия Адама Смита с его принципом "свободы рук" для экономической сферы.

Главным принципом либерализма можно считать принцип невмешательства, а целью развития общества - создание такой системы отношений между людьми, при которой они как можно меньше мешали бы друг другу.

Либеральная система ценностей противостоит консервативной (то есть Второй этической системе). Это связано прежде всего с тем, что они развиваются в противоположных направлениях. Как было описано выше, сфера допустимого поведения в рамках Второй этической системы постепенно сжимается, оставляя разрешенным все меньше и меньше способов делать свои дела. Напротив, либеральная система ценностей, будучи принята неким обществом, приводит к тому, что сфера допустимого все больше расширяется, разрешая сегодня то, что вчера считалось предосудительным или недопустимым.

Таким образом, либеральное общество можно назвать расширяющимся, или инфляционным. Эти термины не несут никакого оценочного смысла, будь то положительного или отрицательного. Как правило, апологеты либеральной цивилизации именуют ее открытым обществом (open society), используя термин "открытость" как положительную самооценку. Критики либерального общества, напротив, склонны рассуждать об "инфляции моральных ценностей в рамках либеральной цивилизации", понимая под "инфляцией" процесс обесценивания моральных норм (то есть "падение нравов"). В принципе, и первое, и второе не вполне правильно. Как консервативное общество (восточное) нельзя именовать закрытым (closed), а только сжимающимся, так и либеральное (западное) общество не является открытым, а только расширяющимся. В то же время разговоры об "инфляции морали" тоже неуместны, поскольку эта инфляция является необходимым следствием самих же моральных норм, более того - их основы, то есть этической системы.

Но, все-таки, почему сфера допустимого в обществах этого типа увеличивается? Некоторые люди по разным причинам ведут себя нетривиально. В отличие от обществ Юга и Востока, сам факт отклоняющегося поведения здесь не может осуждаться. Человек рискует только одним - что с ним самим будут поступать так же, как он поступает с другими. Если его действия окажутся неприемлемыми или опасными для окружающих, он рано или поздно сам пострадает от чего-то подобного. Но общество может благосклонно отнестись к новшествам, подхватить их и усвоить.

Нет ничего удивительного, что один и тот же человек исповедует идеалы свободной конкуренции (требующей разнообразия), и одновременно считает себя, свои занятия, интересы и образ жизни идеалом, и возмущается тем, что другие живут не так, как он. Более того, такие люди вполне готовы навязать себя, свои мнения, свои привычки всем окружающим и с удовольствием это делают.

Именно полюдье Третьей этической системы сыграло роль морального обоснования западной экспансии. Оно вызвало к жизни агрессивность западной цивилизации по отношению к миру в целом. Либеральный Запад непрерывно и последовательно навязывает всему миру свой образ жизни, свои привычки, свои ценности (выдаваемые за "общечеловеческие"), свои гамбургеры и кока-колу, наконец. И большинство западных людей это одобряют. Им кажется, что они при этом поступают хорошо и правильно.

Классическим примером сочетания крайнего либерализма и крайней навязчивости является Америка. Одна из самых либеральных культур одновременно является самой агрессивной и нетерпимой (как внутри общества, так и вовне). Известные и неприятные свойства этой культуры - такие, как наглость, напор, безудержная реклама и самореклама, вообще манера навязывать себя всем остальным - все это совмещается с искренней верой в либеральные ценности и следованием им.

Базовая эмоция и идеал

Для Третьей этической системы базовой эмоцией, связанной с ней, является зависть (понимаемая широко, - как "желание получить"), а мотивационным импульсом - нежелание переживать эту эмоцию. Для этого общество должно способствовать тому, чтобы каждый человека имел возможность что-нибудь получить, а для этого - хотя бы не мешать его деятельности в этом направлении. Третья этическая система учит людей не мешать друг другу добиваться своего. Ее можно переформулировать так: "не мешай другим делать то, что ты хочешь делать сам".

Третья этическая система - это "этика достижения". Позитивным эмоциональным результатом следования ей является успех. В этом случае в обязанности "достойного человека" обычно входит демонстрация своей высокой самооценки, уверенности в себе и т.п.

В западном обществе сложился свой идеал человека. Если на Востоке это праведник, вызывающий восхищение своей безвредностью и строгим соблюдением существующих норм поведения, то на Западе это гений - создатель новых эффективных моделей поведения. Культ "гениальных людей" на Западе глубоко отличен от культа великих мудрецов и святых, скажем, в Индии. Последние никогда не претендовали как раз на то, на что в первую очередь претендует западный гений, а именно на оригинальность. Даже новшества они старались подать как реставрацию старого, забытого знания (напомним, что на Востоке прошлое всегда "свободнее" настоящего). Напротив, на Западе культ новизны и личной оригинальности приводит как раз к обратному, а именно попыткам выдать старое за новое.

Власть

Люди получают возможность заниматься любыми делами, равно как и предлагать свои услуги по любой цене, приемлемой для покупателя. Главным инструментом управления государством становится бюджет. Если власти хотят добиться какого-то результата, они должны за это заплатить.

В подобной системе управления институты верховной власти играют роль, сравнимую с ролью интендантства. Интендант не руководит боевыми действиями и даже не принимает участия в разработке планов операций. Однако от того, как снабжаются войска, зависят их возможности, и в этом плане интендантство вполне способно вмешиваться в ход военных действий, распределяя необходимые для этого ресурсы.

Отношение ко времени

Очевидно, что западное общество является историческим. Более того, история играет в нем не меньшую, а то и большую роль, нежели на Востоке, хотя прошлое оценивается по-другому: прошлое для Запада не идеал для подражания, а нечто неразвитое, ограниченное, во всех отношениях несовершенное. Запад не подражает прошлому, а отталкивается от него.

Свобода

Общества Третьей этической системы (впервые в истории человечества) открыто признают права личности на оригинальность поведения. Если в восточных обществах последовательно реализуется принцип "Нельзя делать ничего, кроме того, что можно (специально разрешено)", то в рамках либеральной цивилизации этот принцип как бы переворачивается: можно делать все, кроме того, что нельзя (специально запрещено). Разница здесь очень велика, поскольку в первом случае набор возможных моделей поведения конечен (и к тому же век от века сужается), а во втором - потенциально бесконечен, открыт для расширения.

Мода

Если Восток скрытен и лицемерен, то Запад можно определить как демонстративную цивилизацию. Такие явления, как мода, реклама и т.п., могли появиться только на Западе.

Особенно же интересным является следующее: как на Востоке принято нечто делать, но скрывать это, так на Западе в порядке вещей как раз противоположное. Западный человек постоянно демонстрирует множество ложных или даже, так сказать, технически невозможных, типов поведения, которые на самом деле не реализует. Это касается всех областей жизни, но в целом каждый стремится изобразить из себя более интересного (на худой конец более оригинального) человека, нежели чем он является на самом деле.

Это вызвано очень простым обстоятельством. Существуют модели поведения, с виду вполне возможные и даже в чем-то привлекательные, но на деле нереализуемые. Есть вещи, которые можно изобразить, но не реализовать на самом деле. Речь не идет о каких-то физических или интеллектуальных подвигах. Но для нормального человека практически невозможно, например, все время быть в хорошем настроении и искренне радоваться обществу окружающих (хотя со стороны такое поведение кажется вполне возможным). Тем не менее такое поведение можно изображать. Это не является подобием восточного лицемерия: восточный человек скрывает те чувства, которые у него (на самом деле) есть, а западный, наоборот, изображает те, которых у него (на самом деле) нет.

Именно возможность демонстрировать ложное поведение (на самом деле нереальное) обусловило расцвет западного искусства - в том виде, в каком оно сейчас существует. На Востоке тоже существовала литература, но не могло появиться, например, психологического романа - именно потому, что изображение реальной психологии людей малоинтересно.

Возраст системы

Запад до сих пор остается относительно молодой цивилизацией. Либеральные ценности окончательно восторжествовали там только в последние два века (по историческим меркам срок ничтожный).

Историческое развитие

Появляются новые модели поведения, а значит - новые моды, новые занятия, новые профессии, новые изобретения и открытия. Новшество, развитие, прогресс - все эти понятия могут считаться хорошими только в либеральных обществах. При этом изначальная "зажатость" общества, суженность сферы допустимого в нем является скорее плюсом. Открывающееся общество успевает достичь больших успехов во всех сферах жизни, а остатки былых запретов и ограничений делают жизнь в данной обществе относительно приемлемой.

Дело в том, что неограниченное расширение сферы допустимого приводит к тому, что "можно" становится практически все. Общество все более снисходительно относится к вызывающему, опасному, а потом уже и преступному поведению. Предоставленное само себе, оно может просто "взорваться".

Разумеется, общество пытается удержаться от чрезмерного раздувания сферы допустимого. При этом не следует забывать, что возможные следствия такого раздувания в перспективе куда опаснее, нежели следствия сжатия сферы допустимого в традиционных обществах. Последние рискуют только остановкой в развитии и следованием слишком жестким нормам жизни. Это неприятно, но подобное "загнивающее" общество может существовать довольно долго. Либеральному обществу грозит хаос и война всех против всех.

Единственный способ удерживать ситуацию в пределах допустимого - "временное резкое сужение сферы допустимого поведения (неважно, чем это мотивировано) с последующей корректировкой сложившихся норм поведения. Лучшим поводом для этого является какой-либо серьезный кризис. До сих пор, впрочем, западные общества успешно справлялись с инфляцией этических норм.

Впрочем, последнее нельзя считать строго доказанным.

Политическое развитие Запада до сих пор не завершено. Если окончательная форма политического устройства, которую выработал Восток - это великие централизованные империи, то окончательная форма политического устройства Запада - отнюдь не "национальные государства", как это иногда представляют, а то, что называется "мировой системой" или "новым мировым порядком". Становление и развитие национальных государств было только одной из стадий его возникновения.

Сущность этого "мирового порядка" следует описать несколько подробнее. Легче всего это сделать, сравнив его с восточными образцами политического развития. Великие восточные империи возникали путем объединения множества мелких политических образований в одно. Сами эти политические образования (деревни, города, мелкие деспотии) при этом не исчезали: просто на них извне накладывался некий дополнительный порядок, исходящий из некоего "центра". Местные обычаи дополнялись государственными законами, местные жители вынуждены были платить дополнительные налоги, и т.п. В общем, восточные империи были действительно "надстройками" над локальными местами проживания людей.

Складывающийся сейчас западный "новый мировой порядок" возникает совершенно иным образом: не путем "объединения сверху" некоего множества, а путем растворения границ элементов этого множества; не путем введения новых, дополнительных порядков и законов, а путем уничтожения и отмены старых.

Восточные деспотические империи стремились объединить земли вокруг центра. Западные государства не пытаются делать ничего подобного: напротив, они стремятся растворить в "общем море" все границы и пределы. На Востоке централизованная власть появляется первой и начинает постепенно распространять свое могущество, присоединяя к себе все больше и больше земель, территорий, людей. На Западе единая централизованная власть может появиться только в последний момент, после "растворения". Это процесс, идущий не сверху, а снизу - не введение дополнительных ограничений, а отмена существующих.

Не следует думать, что подобный процесс может проходить полностью безболезненно. На Востоке окраины расширяющихся империй воевали за свою независимость, поскольку империи угрожали их свободе. На Западе люди сопротивляются логике "нового мирового порядка" потому, что он угрожает их идентичности.

Человек (равно как и народ) не может быть всем и принять все. В этом смысле "новый мировой порядок", размывая все и всяческие ограничения, может стать в конечном итоге столь же малопривлекательным, как и самое жесткое подавление личности и народа. Пока, однако, дело до этого еще не дошло: Запад переживает свой подъем, и в течении достаточно долгого времени положительные стороны либеральной морали, возможно, будут перевешивать минусы.

Скорее всего, однако, "новый мировой порядок" не будет доведен до своего логического завершения, как не достиг того же в свое время Восток. Идеалом политического развития Востока могла бы быть мировая империя, огромное централизованное государство, охватывающее всю планету, с универсальной культурой и единой мировой религией. Максимум, который был реально достигнут на Востоке - это Китай, гигантское централизованное государство-цивилизация.

Идеал "нового мирового порядка" совершенно противоположный. Это не "государство Земля", а Земля без государств, без границ, с минимумом явной централизованной власти. Это прежде всего единый мировой рынок, законы функционирования которого поставлены выше любых государственных законов. Это, во-вторых, единая юридическая система, гарантирующая права рыночных субъектов. И только в-третьих это единая (но не обязательно централизованная) власть над планетой, впрочем, весьма ограниченная и имеющая не слишком большие полномочия. Скорее всего, это будет некий аморфный конгломерат различных международных организаций, поддерживающий некоторый минимальный порядок, но прежде всего не допускающий появления сколько-нибудь жестких центров власти и влияния, то есть поддерживающий мир в растворенном, "ликвидном" состоянии.

Понятие истины в рамках Третьей этической системы (Запад)

Мир должен вести себя по отношению ко мне так, как я веду себя по отношению к нему.
Реальность должна уподобиться мне.

Здесь происходит гносеологический переворот: само понятие истины радикально меняется. Теперь "истинным" считается не только то, что соответствует фактам (такого рода рабское подражание реальности становится малоинтересным) или не противоречит им (это важнее, но все-таки еще не все), но и то, что позволяет создавать новые факты (в том числе и никогда ранее не происходившие).

Новые факты - это не более и не менее чем изменение мира. И западная цивилизация к этому действительно стремиться. Если цивилизации Юга пытались адаптироваться в рамках существующей природной среды, а цивилизации Востока - хотя бы не идти против природы, то Запад пытается покорить природу, переделать ее под собственные нужды. Рецепты этой переделки и являются научным знанием в западном смысле слова. Знание - это знание того, как вызвать некий эффект. Чем меньше шансов наблюдать этот эффект "просто так", в окружающем мире, тем ценнее это знание.

Сутью западной науки является не высокая теоретическая культура (хотя она, безусловно, имеет место), даже не математизация большинства наук (как бы ни был важен этот шаг), а экспериментальный метод. Эксперимент - отнюдь не воспроизведение природных явлений (в таком случае можно было бы ограничиться просто наблюдением таковых), но прежде всего попытка создать явления внеприродные, не встречающиеся в природе, проверить прочность "естественного порядка вещей" - с явным намерением взломать его хотя бы в одном месте, и получить знание о внеприродном.

Когда экспериментальное знание называют опытным, это означает только одно: возможность проведения успешного эксперимента (чего бы этот эксперимент не стоил). Опыт здесь понимается не как созерцательный опыт, но как опыт по преобразованию реальности. Назвать это "практическим" опытом, пожалуй, нельзя - поскольку практика тоже бывает разная. Она может даже принципиально исключать всякое преобразование мира.

В рамках данного подхода понятие истины еще больше отступает от реальности, делая второй шаг назад. Реальность и сознание здесь расходятся еще сильнее, поскольку приоритет на сей раз принадлежит сознанию: все, что оно способно непротиворечиво помыслить, может быть реализовано, даже если этого еще никогда не было в мире.

В этом смысле не стоит заблуждаться в вопросе об аналогичности восточного и западного теоретического знания. Формулы и уравнения, "описывающие реальность", описывают на самом деле то, что можно и чего нельзя сделать с реальностью, границы нашей власти над ней.

В этом смысле западная техника является наиболее адекватным выражением этого понимания истины - в то время как западная наука во многом сохраняет архаические черты. Разумеется, атомная физика, синтезирующая новые частицы, продвинулась дальше, чем, скажем, языкознание, не способное на синтез новых языков, или социология, не могущая ставить масштабные эксперименты на обществе. Тем не менее экспериментальная тенденция пробивается и в этих науках - хотя бы в форме "машинного моделирования" языка и общества.

Можно даже представить себе "Абсолютный эксперимент" (то есть научный опыт, который дал бы максимум познания о мире) как искусственно созданную ситуацию, не встречавщуюся доселе во Вселенной. Очевидно, это было бы равносильно творению нового мира - но именно таким путем можно было бы узнать о существующем мире все самое важное.

Экономическое устройство

Как известно, на Западе за частными лицами признается как право пользования собственностью, так и право частного распоряжения ею - вне зависимости от каких бы то ни было ограничений со стороны общества. Неэтичным считается, наоборот, вмешательство в чужие дела вообще, и в пользование собственностью - особенно. С точки зрения западного человека, то, что он делает со своими вещами - это его глубоко личное дело, принципиально не подлежащее вмешательству или хотя бы даже интересу извне. Во всех случаях, когда такое вмешательство все же необходимо *, оно переживается как нарушение этических норм.

В западном мышлении обе стороны понятия собственности сливаются в нечто единое. Поэтому западные идеологи видят на Юге отсутствие частной собственности (и в этом они правы), а на Востоке - частичную, ограниченную частную собственность (и это тоже правильно, хотя они обращают мало внимания на то, в чем и как она ограничена). Соответственно, они понимают историю экономических формаций как постепенной процесс "приватизации" собственности, причем "первобытное" состояние они считают исходным, "восточное" - переходным этапом (правда, крайне затянувшимся), а себя - венцом и итогом всего процесса. Поскольку, кроме того, на Западе часто смешивают Юг и Восток, некоторые западные философы настаивают даже на двузначной оппозиции типа "закрытое общество (Юг + Восток) / открытое общество (Запад)".

Критики западного общества (в основном западные), отвергая подобные схемы, часто впадают в противоположную крайность - а именно, начинают отрицать само существование частной собственности на Западе, указывая, что большая часть собственности принадлежит не отдельным людям, а корпорациям и государству. На самом деле это ничего не меняет в самом понятии частной собственности - это просто ее разновидности. Более того, процесс постепенной приватизации захватывает сейчас даже то, что раньше не могло быть предметом собственности. Например, сейчас начинают говорить о рынке прав - в том числе и гражданских прав, а также и о многом другом, что еще недавно было немыслимым.
Tags: Запад, концепция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments