Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Categories:

Для фанатов, психоистория a la Шидловский

Основной текст

— Мне надо выбирать, — коротко произнес Алексей, разливая коньяк, — и я не знаю, что.
Они выпили и закусили, после чего Санин произнес:
— Если это касается вашей профессиональной деятельности, я вам не помощник.
— И да, и нет, — проговорил Алексей.
— В какой части — нет? — осведомился Санин.
— Для этого мне надо рассказать ту часть, которая “да”.
— Валяйте, — помолчав, произнес Санин. — Я уже слишком стар для того, чтобы кому-то что-то выдавать.
— Если коротко, — проговорил Алексей” — анализ донесений агентуры показывает, что Сталин планирует напасть на Германию, Северороссию и Румынию не позднее восьмого июня.
Санин склонил голову набок:
— Вы что же, прямо из московского Генштаба?
— Нет, разведка так не работает, — улыбнулся Алексей. — Есть множество косвенных признаков. Сроки выпуска офицеров высшими военными заведениями, планы сборов, график работы железных дорог, производственные планы предприятий... На данный момент сомнений у меня нет.
— Год назад они не смогли взять одну Северороссию, а теперь собираются напасть на три страны сразу?
— Тогда действовала только часть их регулярной армии. Можно сказать, нас они просто недооценили. Сейчас СССР стремительно наращивает численность войск. Уже полтора года проходит скрытая мобилизация. Срок службы увеличен. Раньше брали в армию в двадцать восемь лет, теперь в восемнадцать. Таким образом, призванными оказались многие молодые люди с восемнадцати до двадцати восьми лет. Наращивается выпуск боевой техники. Опыт той войны они учли прекрасно. Мы это почувствовали еще во второй части кампании. Кроме того, тогда нам помогал Крым, а сейчас он целиком занят войной с Турцией. Симферополь в обиде на нас за союз с Гитлером. Британия и США вряд ли помогут нам теперь. Для всего мира мы окажемся участником оси Берлин — Рим — Петербург — Токио. Сталин еще и получит от союзников помощь по лендлизу, чтобы прихлопнуть нас. В общем, угроза нешуточная. Больше всего меня пугает дата начала наступления. Нет аналога с нашим миром.
— Павел? — быстро спросил Санин.
— Другой причины не вижу, — вздохнул Алексей. — Пока в этом мире все идет как и у нас, кроме Северороссии... и нашей с Павлом деятельности. А в нашем мире СССР до двадцать второго июня на Германию не нападал.
— Ясно, — кивнул Санин. — И с чем вы ко мне?
— Я могу действовать так, как должен был бы действовать на моем месте обычный политик. Проинформировать Гитлера, спровоцировать его на более раннее нападение на СССР. Это отведет угрозу от Северороссии. Сталину станет просто не до нас. Но и вы и я знаем, что это будет означать для Советского Союза. Я могу сохранить это в тайне... Тогда ничто не удержит Сталина от его похода на Европу. Это тоже миллионы жертв. Северороссия будет советизирована. Я не знаю, что выбрать.
— Так, — проговорил Санин, откидываясь на стуле. — Как раз тот случай, когда бездействие — это то же действие, с совершенно конкретными последствиями. Что же, давайте моделировать.
— Что моделировать? — не понял Алексей.
— Последствия, — пояснил Санин. — Для того чтобы осуществить выбор, всегда надо взвесить последствия каждого из возможных решений. Вариант первый, более нам ясный. Гитлер нападает первым. Я вас слушаю.
— Значит, так, — начал излагать Алексей, отгоняя противное чувство, что он снова студент на экзамене, — Гитлер нападает, скажем, двадцать пятого мая. События идут по нашему сценарию, с коррекцией на двадцать восемь дней. Он берет Минск, Киев... В Крым он, скорее всего, не пойдет, по крайней мере до полного разгрома Сталина. Слишком сильная армия и укрепления. Даже Красная армия обломала зубы. Северороссия. Вот интересный вопрос. Военного союза у нас с Гитлером нет. Только торговый, общие декларации. Как поведет себя Оладьин? Если останется в стороне, скорее всего, все пойдет как у нас. Немцев остановят у Москвы, потом погонят назад. Затяжная война, в сорок пятом будет то же, что и у нас.
— Дальше, — потребовал Санин.
— Северороссия будет нейтральным государством, скорее всего тяготеющим к Западу. До конца восьмидесятых продлится противостояние, потом — развал коммунистической системы. Всё.
— Если Северороссия выступит на стороне Гитлера? — прозвучал требовательный голос Санина.
— Сталин не сможет выставить против нас серьезных войск, если будет терпеть поражения на западе. Опрокинем вологодскую группировку... Москва может пасть уже к октябрю.
— Дальше, — жестко произнес Санин.
— Дальше — вариант из ваших записей, — проговорил Алексей. — Япония, скорее всего, приступит к аннексии Дальнего Востока. Турция — Кавказа и Закавказья. Советский Союз потерпит поражение и будет поделен.
— Дальше, — скомандовал Санин.
— Ну, это уже абсолютная фантазия, — возразил Алексей.
— И все же в данной ситуации вы обязаны просчитать этот вариант, — потребовал Санин. — Действуйте.
— Германия, скорее всего, перебросит силы на запад, форсирует Ла-Манш, захватит Британию, потом добьет остатки союзников в Африке и Азии.
— Дальше.
— Начнется противостояние с США. К этому моменту, полагаю, у обеих сторон уже будет ядерное оружие, а Атлантика — это не Ла-Манш. Думаю, противостояние может продлиться до бесконечности, если, конечно, не разбомбят друг друга. Но это уже глобальная катастрофа.
— Так, — проговорил Санин, — вечное противостояние невозможно. Какая-то система обязательно проиграет. Если не обычную войну, то экономическую, идеологическую. А это уже потянет отступление по всем фронтам. Ваши оценки? Каким вы видите положение Евразии в этот период?
— Концлагеря, террор... В Северороссии тоже установится националистический или фашистский режим. Немецкие спецслужбы сработают... Немецко-итальяно-японский союз, конечно, проиграет, — вскинулся Алексей. — Все эти страны имеют националистические режимы. Значит, будут противоречия между ними и внутренняя борьба. Покоренные народы будут искать любую возможность для сопротивления.
— Совершенно верно, — подтвердил Санин. — Плюс экономический кризис. По моим подсчетам, экономический потенциал мобилизационной, военной экономики, какую создали перечисленные вами страны, — максимум тридцать лет. Потом, если не дать экономике свободно развиваться, начинаются сбои. Все как у человека, живущего на допинге и стимуляторах. Тоталитарные режимы тоже не могут долго сосуществовать со свободной экономикой. Значит, не позже начала шестидесятых система входит в глобальный кризис, поднимаются национально-освободительные движения. Этим воспользуется Америка. Крови, конечно, потечет много, но так или иначе к концу шестидесятых фашистские режимы рухнут, а победители будут строить новую систему... более человеколюбивую, надеюсь. Переходим ко второму варианту. Вы даете Сталину напасть.
— После аннексии Бессарабии и создания Молдавской ССР, — произнес Алексей, — Сталин максимально близко подошел к нефтяным месторождениям Плоешти. Авианалетами он постарается уничтожить их в первые же часы войны. В любом случае, учитывая состояние румынской армии, его танки будут там через неделю. С этого момента и Гитлер, и мы испытываем хроническую нехватку всех видов горючего. Это уже на первом месяце войны. Мы продержимся... максимум месяца три. Гитлер подольше... К Новому году Берлин падет. Союзники, безусловно, постараются высадить десанты в Нормандии и на юге Италии. Максимум до Рима и Парижа они дойдут. Но вся Восточная Европа, вся Германия, Балканы, юг Франции, Северная Италия, все это в первой половине сорок второго года будет под Сталиным. Потом СССР нападет на японские войска в Маньчжурии. Это лето сорок второго. Учитывая опыт нашего мира, японская армия, правда, будет еще не столь истощена... К началу сорок третьего все будет закончено. Полагаю, и Япония станет коммунистической, не говоря уже о Китае.
— И сколько, вы думаете, займет у Сталина подготовка к тому, чтобы выбросить союзников с плацдармов в Европе, форсировать Ла-Манш, оккупировать Испанию, а потом и Индию? — осведомился Санин.
— Не больше трех лет, здесь он церемониться не будет.
— Значит, еще до начала массового производства ядерного оружия, — кивнул Санин. — Что получаем к пятидесятому году?
— Опять противостояние Америки и Евразии. Только Евразии коммунистической.
— Режим в Евразии? — быстро спросил Санин.
— Концлагеря, террор... Возможно, и пожестче, чем в варианте с нацистами. В Прибалтике сейчас репрессировано и выслано не меньше трети населения. Вряд ли для Германии с Францией у Сталина приготовлены более мягкие планы.
— Временной ресурс режима? — жестко спросил Санин.
На минуту Алексей задумался, потом произнес:
— Больший, чем у национализма. Коммунистическая идеология хитрее и привлекательнее нацизма. Со всеми экономическими проблемами, до конца восьмидесятых — начала девяностых дотянут, как у нас.
— Дальше, — бросил Санин.
— Все то же: глобальный кризис, возможны восстания, участие США в новом переделе мира.
— Все то же, — подтвердил Санин, — что и в худшем случае первого варианта. С поправкой на то, что тоталитарный режим имеет ресурс на тридцать лет больший. Соответственно увеличивается и вероятность ядерной катастрофы. Выводы?
Алексей обхватил голову руками и сел, опершись локтями о стол. Просидев так с минуту, он выпрямился, налил себе коньяку в рюмку, выпил залпом, не закусывая, и проговорил:
— Я не могу. Если бы можно было просто из этого выйти…
— Уже нельзя, — отрезал Санин. — Даже если вы сейчас пустите себе пулю в лоб, это будет выбор одного из рассмотренных нами вариантов. Ваша смерть ни в коей мере не искупит предстоящих жертв.
Алексей молчал.
— А помните, Лёшенька, — продолжил Санин, — в шестнадцатом году вы излагали, как хотите изменить историю, как это будет благородно и скольких жертв позволит избежать. Я вам тогда говорил, что сколь бы ни были благородны цели, реализация ваших планов приведет к многочисленным жертвам. Одно дело, когда вы убиваете того, кто пытается лишить жизни вас. Другое, когда вы стараетесь реализовать какую-то свою идею, некое умопостроение. Действуя подобным образом, вы оцениваете даже не себя, а свою идею дороже чужих человеческих жизней. Не господь же вы, в конце концов, чтобы иметь право решать, кто должен жить, а кто нет. Помню я и как вы сказали, что поняли меня, после обороны Крыма в двадцатом, когда узнали число жертв на Перекопе и в Керчи. Спасли от расстрелов крымских офицериков и солдат, погубили кучу тех, кто служил в Красной армии. Не все добровольно служили, между прочим. Да еще войска Махно в придачу полегли. Кто возьмет на себя смелость говорить, что лучше? Но вот не поняли вы меня. Говорил же я вам в мае, уходите в отставку, возвращайтесь к своим очистительным системам. Так ведь нет, остались. Защита вашего дома окончилась с подписанием мира в Женеве. Начались политические игры, и вы в них преуспели. Теперь вы можете выбирать, каким именно миллионам погибать. Поздравляю, это блестящая карьера. Вы сами поставили себя в эти условия. Ну же, выбирайте.
Его взгляд, внезапно ставший молодым и колючим, впился в глаза Алексея.
— Это тоже будет вмешательством в историю, — произнес Алексей.
— Не хотелось бы выступать выписывающим индульгенцию падре, — проговорил Санин, — но, во-первых, вы лишь нивелируете последствия другого вмешательства в историю. Во-вторых, перед таким же выбором встал бы любой профессионал, занимающий ваш пост. Ваше отличие от него лишь в том, что вы более четко осознаете последствия. Итак, выбирайте.
— Вы правы... — вздохнул Алексей.
— Я ни в чем не прав, потому что ничего не предлагал, — отрезал Санин. — Я лишь помог вам проанализировать ситуацию. Выбор за вами.
— Да, — с трудом произнес Алексей, — я должен сделать это. Превентивная атака Гитлера грозит меньшими бедами Северороссии... и всему миру.


Да, если кто действительно фанат, отметьте, что вариант с победой Гитлера отсылает к Переслегину, а последний вариант из перечисленных - к Фёдору Березину. Причём, тот его описал довольно весёло. 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments