Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Category:

Этические системы Владимира Лефевра

Я давным-давно хотел написать текст об этических концепциях Владимира Лефевра. Но всё как-то не получалось. Вы знаете, как это бывает - рука тянется к перу, перо тянется к бумаге и выпадает из руки. Ай, вечная и скучная история. Но у меня сохранился старый, предварительный текст о Лефевре, который я набросал до того, как прочёл его книгу, "Алгебра совести". Безусловно, после знакомства с книгой текст стоило бы переписать, вернее, написать заново. С другой стороны, этот черновик сам по себе не такой уж плохой, и вполне может послужить вступлением к теме. Лучше так, чем никак, вы со мной согласны?

Весь этот кусок шёл в продолжение темы трёпа о Западе.

(...)

...Рассмотрим под этим углом концепцию Лефевра, ссылки на которую я давал (1, 2, 3).

Итак, Лефевр писал о том, что в мире существует две этические системы, Первая и Вторая, реализованные в США и СССР соответственно. Вторая – более древняя, она существовала тысячи лет, пока на Западе не изобрели Первую (что многое говорит нам не только об американской этике, но и об американской логике).

«Первая (США) придерживается принципа "компромисс между добром и злом есть зло" (хороший результат не оправдывает дурных средств). Однако - и здесь кроется парадокс - в этой системе "хороший" индивид исходно стремится к компромиссу с другим индивидом. Вторая (СССР) основана на принципе "компромисс между добром и злом есть добро" (хороший результат оправдывает дурные средства). Однако - опять парадокс - в этой системе "хороший" индивид исходно стремится к конфронтации с другим индивидом.

Выяснить, какая этическая система доминирует в стране, можно по очень простому признаку: если моральное воспитание основано на запретах дурного (не убивай, не лги), страна принадлежит к первой системе, а если основой служит декларация добра (будь честным, будь храбрым), мы имеем дело со второй.

Американский политик [на переговорах] делал все от него зависящее, чтобы достичь компромисса, поскольку именно за это его ждали награды и продвижение по службе (первая этическая система). Советский же ответственный политический представитель как огня боялся, что результат его работы [во время переговоров с Западом] будет квалифицирован как компромисс: это означало полную его профессиональную непригодность (вторая этическая система)».


Или, формальней:

Этическая система 1 (ЭС1)        

Идеология:  запрещение зла.        
Нравственность:  компромисс добра и зла есть зло.
Поведение: индивид готов идти на компромисс с партнером.

Этическая система 2 (ЭС2)

Идеология: призыв к добру.
Нравственность:  компромисс добра и зла есть добро.
Поведение: индивид стремится к конфликту с партнером.

При этом, в обеих системах:

Конфронтация добра и добра, равно как и компромисс добра и добра есть добро.
Конфронтация зла и зла, равно как и компромисс зла и зла есть зло.
Зло, осознающее, что оно зло, становится добром.


По сути, Лефевр попытался сформулировать принципы Западной этики «изнутри». В его работе можно выделить три составляющие.

Во-первых, актуальные тогда вопросы «холодной войны» и американо-советского противостояния. Как ловко он нейтрализует советский «призыв к добру»!

[Мне кажется, тут придётся разъяснить. Действительно, чего стоит призыв к добру, если за ним стоит готовность творить зло? А с отрицанием зла в советской системе были проблемы – тогда надо было признавать злом ряд действия большевиков. Американцы спокойно могли сказать, что истребление индейцев, рабство и угнетение негров, женщин и гомосексуалистов было злом. Их злом, американским. «Зло, осознающее, что оно зло, становится добром». В рамках этой этической системы Папа Римский мог извиниться перед всеми, кого исторически обидел католицизм; его рейтинг от этого только вырос. Но СССР не мог позволить себе извиняться за собственное «советско-коммунистическое» зло, платить компенсации жертвам и говорить о своей исторической вине. Для второй этической системы это самоубийство! Хватило осторожного признания ошибочности некоторых действий Сталина. И то, многие это посчитали катастрофой. Как бы то ни было, получалось, что зло, которое творят коммунисты – это не зло (а зло Сталина в том, что он действовал против коммунистов). Однозначно, что по своим собственным правилам Америка всегда выигрывала у Советского Союза.] 

…Во-вторых, это взгляд на другие этические системы с точки зрения Западной этики. Тут всё просто – «Восток + Юг суть одно», историческое прошлое человечества (с точки зрения Запада, нет никакой разницы между СССР до смерти Сталина и после; и там и там дикари). Соответственно, свойства Второй системы, которые перечисляет Лефевр, больше говорят об исследователе, чем об этой чуждой Западу этике.   

Ну и третье, главное и самое интересное – это описание Запада изнутри, каким он воспринимается его носителями.

И здесь всё чётко. Как возникает представление о том, что «зло ради благой цели – зло»? Сравним с принципом Запада по Крылову – «другие должны делать мне то, что я делаю другим». Ответом на зло может быть только зло – этого требует справедливость. Зло порождает зло. Ведь несправедливо же, когда зло приводит к добру, а добро – к злу?

«Правление этого человека было чертовски прогрессивным. Он боролся с засилием аристократии и успешно истребил её под корень. Он же нанёс смертельный удар по идолопоклонничеству, разрушая храмы и расчищая дорогу прогрессивному монотеизму... ах, если бы не твоё мерзкое учение, которое всё извратило, но это уже твоя вина. Далее, его войны ослабили и уничтожили в зародыше две тоталитарные империи, четыре авторитарные диктатуры и одну религиозную сатрапию. Он же своим развратом уничтожил остатки патриархального сознания и почитания власти, открыв путь для республиканской идеи. Изнасилованные им женщины рождали здоровых детей, что оздоровило генофонд страны. Даже то, что он уничтожил население земли Уц, пошло на пользу, ибо в крови жителей этой земли жила редкая наследственная болезнь, от которой, кстати, страдал и ты. Так или иначе, по своим делам он достоин райского блаженства… Потому что издеваться над законом… нет, даже над самой идеей закона и справедливости — это ещё приятнее, чем издеваться над людьми… Хотя, пожалуй, открою тебе один секрет богов. Мы стараемся так запутать все дела, чтобы, даже если Он — Тот, Которого мы боимся — всё-таки обратит Своё внимание на наш ничтожный мир, то и Сам не сможет распутать завязанные нами узлы и восстановить справедливость, которая ему так дорога. Посрамить Единого — вот наша цель».


Таким образом, если мы выше всего ценим справедливость, то мы отрицаем зло, стремимся к компромиссу с людьми (то есть к взаимному удовлетворению их потребностей так, чтобы никого не обидеть) и не можем позволить себе принцип «цель оправдывает средства». Понятно, что определение зла является чисто идеологическим. Надеюсь, также очевидно и то, что в каждый момент времени любая этическая система является всего лишь умозрительным идеалом – простые смертные обычно не дотягивают до высоких моральных норм собственной культуры, но от этого этика не перестаёт быть этикой. (Более того, у Лефевра, как и Крылова, никакое общество не может считаться этически однородным - Г.Н.)

Поясню про компромисс. В центре Западной этики находится «Я», человек, который совершает те или иные действия в расчёте на адекватную реакцию окружающих. Безусловно, большинство людей хочет, чтобы их права уважали, их собственность защищали, к их мнению прислушивались. А чтобы это произошло, нужно в первую очередь самому уважать других людей – «другие поступают (обязаны поступать) со мной так, как я поступаю с ними». «Улыбнись, и весь мир улыбнётся вместе с тобой».


Дальше я в своём тексте слегка отошёл от темы и стал растекаться мыслью по древу:

Теперь посмотрим конкретные примеры. В восьмидесятые годы Лефевр проводил опрос среди условных «русских» (каких смог достать в Америке) и американцев. Вопросы были примерно следующие (да/нет): 

«Доктор должен скрывать от пациента, что тот болен раком, чтобы уменьшить его страдания».
«Хулиган может быть наказан строже, чем требует закон, если это послужит предостережением для других».
«Можно дать ложные показания на суде, чтобы помочь невинному избежать тюрьмы».
«Можно послать шпаргалку чтобы помочь близкому другу на конкурсном экзамене».


Оказалось, что русские, в целом, согласны, «американские» - нет. (О поведении врача по отношению к безнадёжно больному в русской и американской традиции писал Леонид Блехер.) В каждом случае американцы выступали на стороне справедливости и истины, как они её понимают (справедливое наказание, справедливая оценка истинных знаний, истина о состоянии больного). Самым неоднозначным для американцев был случай с невиновным подсудимым, поскольку осуждение невиновного явно несправедливо.

В заметке, на которую я ссылаюсь, сказано, что опрос современных российских студентов показывает – они уже менее «советские», но и не совсем «американские», по крайней мере, они по-прежнему считают добром шпаргалки и незаконную помощь хорошим людям.

Но тут есть один нюанс.
В Западной этике гуманность основана на вопросе «чего я хочу для себя?» Безусловно, человек, попавший в суд, хотел бы, чтобы его судил честный судья, а не предвзятый с прицелом на показательный процесс и неоправданно строгий приговор, который «послужит предостережением для других». 

В ситуации с судом над невиновным и свидетелем американец верит в справедливый и беспристрастный суд, придерживающийся презумпции невиновности. В идеальной ситуации суд должен разобраться в ситуации и оправдать невиновного. Но для этого нужно, чтобы все участники процесса говорили «правду и ничего кроме правды», иначе не получится установить истину.
Наш условный русский человек привык к суду, чья цель – осудить человека; поэтому невиновного, попавшего в шестерёнки, надо спасать любой ценой. Дух западной этики здесь противостоит её букве. Шпаргалки же просто не считаются злом – помогая другим, человек рассчитывает, что другие, в случае чего, помогут ему.

Вот характерный пример:

"Максим Отставнов высказал свое мнение о ранее опубликованном предложении фирмы Microsoft и примкнувшего к ней Business Software Alliance "настучать" на начальников, пользующихся нелицензионным программным обеспечением, по прилагаемому телефону. Также Отставнов пытался выяснить отношения по этому поводу с Гамидом Костоевым, менеджером по маркетингу Microsoft Moscow. Костоев от беседы "уклонился", как оценил его поведение Отставнов...

Нам же остается проанализировать "алгебру конфликта" между Отставновым и Костоевым. Что здесь есть "зло", а что "добро"?

"Зло", безусловно, подстрекательство к доносам в условиях современной России. Я постоянно осуществляю свое пастырское служение в "домах скорби" и знаю, что такое наша "правовая" система, не понаслышке... Так что BSA следует быть куда осторожнее, перенося понятия западных стран на здешнюю почву. Слишком уж много невинных перемолото здесь жерновами кровавых мельниц...

Отставнов прав, пытаясь остановить поощрение доносительства в "компьютерной" среде. Вряд ли можно осуждать сотрудника транснациональной корпорации Костоева за попытку "ухода" от конфликта: у него есть заокеанские начальники, которым невозможно втолковать, что такое российские правоохранительные органы
".

(...)


На самом деле, это ведь о другом. Как происходит столкновение систем? Как должен вести себя носитель Первой этической системы, если окружающая реальность заточена под Вторую? По-моему, Лефевр так и не смог ответить на этот вопрос. Впрочем, мы знаем, как он сам решил для себя эту проблему - в семидесятые годы советский учёный Владимир Лефевр просто-напросто сел в самолёт и улетел в Америку. Его исследования этики сделали его нелояльным по отношению к советской власти. И так бывает.

Да. А я ещё раз говорю, что эта тема требует по-меньшей мере ещё одного текста - на сей раз, по итогам книги - плюс ряд поясняющих заметок. Надеемся, надеемся.
Tags: Запад, Лефевр, концепция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment