Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Categories:

Отрывки из рецензий и интервью ("Белый тигр")

Мне хочется написать отзыв на "Танкиста" Бояшова, и это желание парализует меня.
Я боюсь, что я разучился писать рецензии, хотя они живут и роятся внутри меня.

Вот первое, что меня останавливает. Мне не хочется начинать с пересказа сюжета книги. Через неделю после Курской дуги из сгоревшего танка достают сгоревшего танкиста, который должен был давно умереть, но почему-то не умер... С этого все начинают.

1. "Вот вкратце сюжет: из сгоревшего танка вываливается боец с девяностопроцентным ожогом. Человек-головешка каким-то чудом продолжает дышать, наращивает кое-какую кожу — в общем, выжил, но умом, понятно, двинулся. Теперь его зовут Иван Иваныч Найденов, в просторечии — Ванька-Смерть. Танкист дышит местью, и единственное, что сохранила его выжженная память, — имя врага: «Белый тигр», адская машина, танк-Призрак, который щелкает наших, как орехи, а сам неуязвим. Ванька тоже после своего второго рождения обрел ряд магических свойств и понимает язык танков, но все эти иррациональные обстоятельства воспринимаются читателем вполне буднично: в конце концов, порождение ада или «торжество немецкого гения» этот «Белый тигр» — не так важно для сюжета".

2. "Из сгоревшего советского танка извлекают обезображенный труп, который… живет! Удивляются, но не лечат и не кормят, а он все равно живет. Потом начинают кормить через трубочку и лечить, и вот Иван Иванович Найденов становится на ноги.
Так его назвали, потому что он ничего не помнит. Лица у него нет (сгорело), и вскоре к нему прилипает кличка Череп. Немцы наступают, у нас каждый человек на счету, и Найденова готовят снова в бой. Едва очутившись в танке, он демонстрирует фантастическое мастерство вождения. И вспоминает два слова: Белый Призрак.
Так красноармейцы прозвали чудовищный и чуть ли не сатанинский немецкий танк, истребляющий наши (вместе с экипажами) десятками и сотнями, вечно оставаясь то неуязвимым, то неуловимым. Становится ясно, что свои страшные увечья Череп получил в столкновении с этим чудищем. И теперь сгорает желанием отомстить. Однажды замполит подсмотрел и подслушал, как Череп молится Танковому Богу".

3. "Действие происходит во времена Великой Отечественной, сюжет напоминает «Моби Дика» — обгорелый до костей танкист Ванька Смерть преследует по фронтовым дорогам зловещий немецкий танк-призрак «Белый тигр». Про главную нашу войну так еще никто не писал…"

4. "После битвы на Курской Дуге в одном из выгоревших танков находят еле живого, полностью обгоревшего танкиста. Несмотря ни на какие прогнозы врачей танкист, обгоревший на 90%, остается не только живым, но и вполне дееспособным. Однако о себе он ничего не помнит, поэтому регистрируют его как Найденова Иван Иваныча. И снова отправляют на фронт, и снова танкистом. Впечатление на всех Найденов производит двойственное: с одной стороны, облик его ужасен, это скорее ходящая и говорящая головешка, чем нормальный человек. Вдобавок и говорить-то ему особо не приходится, да и не о чем. С другой стороны, танкистом он оказывается от бога и машину чувствует, как свой организм.
В первом же бою обнаруживается еще одна интересная деталь: Найденов одержим желанием поквитаться с "Белым Тигром" - танком невероятной мощи, щелкающим наши танки как кедровые орешки".

5. "Описываемая книга о Великой Отечественной войне. На поле Курской битвы в одном из подбитых танков нашли не человека, а практически головешку. Сгорело все - лицо, кожа, мышцы, волосы. Но как ни странно, головешка эта жила. Жила она и потом, когда ее скинули на землю практически около госпитальной палатки. И потом, когда ее через неделю отправили в госпиталь в тыл, раз уж до сих пор не помер. Чудо, но он(человек не помнил ничего - ни имя, ни фамилию, ни часть, вообще ничего) выжил и даже выздоровел. Назвали его Иваном Непомнящим, место рождения поставили госпиталь, да отправили дальше танкистом воевать. Танкисты были нужны, самый разгар войны, а средний танк жил на поле боя час, да средний танкист переживал 3-4 танка, не больше.
Уже в войсках оказалось, что Ванька Смерть(или Череп) - гениальный водитель, который словно бы предвидит развитие боя. Он выживает в любых передрягах, что не скажешь о его экипажах. И что подбил его "Белый тигр" - инфернальный, словно бы выкованный в кузнях Ада агрегат, о котором никто ничего не знает, даже высшие немецкие чины, кроме того, что этот левиафан за раз может уничтожить до сотни советских танков. И Иван начинает за ним погоню-безумную,обреченную на неудачу, смертельно опасную и бесконечную. Словно капитан Ахав за своим белым китом".

6. "1943 год. Знаменитая Прохоровка. Поле, заставленное сотнями погибших танков. В чреве одного из них находят обгоревшего до неузнаваемости человека. Никаких надежд на выздоровление нет, но вопреки всем врачебным прогнозам он начинает поправляться. Выгоревшая дотла память Ивана Ивановича Найденова, который попав за рычаги новой машины, оказался сверхъестественно талантливым водителем, хранит только одно словосочетание "Белый тигр". Неуязвимый немецкий танк, известный под этим именем по обе стороны фронта, настоящее исчадье ада. Он уничтожает советские танки десятками, неожиданно возникая в самых разных местах, а затем также неожиданно исчезает. Но теперь у него появился достойных соперник…"

О завязке и сюжетной канве больше говорить не надо? С одной стороны у нас Ванька-Череп, гениальный танкист, лишившийся лица, кожи, разума и памяти; с другой - Белый Тигр, неуязвимый немецкий танк-монстр, за спиной которого остаются горы уничтоженной советской бронетехники.

Ещё одно общее мнение - война окончательно превратилась в миф, СССР и порождённые им смыслы неизбежно уходят в прошлое.
1. "Эту книгу мог написать только автор, который родился уже после не только самой войны, но и эпохи СССР. Ибо по сути своей - это художественное, притчевое осмысление давних событий, в котором они приобретают характер жутковато-легендарный вперемешку с чисто фольклорным юмором... Для него эти события - не реальность жизни отца или деда, а история бывшая когда-то. Война его "отпустила", в отличие от воевавших и от их детей...
Книга понравилась могу рекомендовать всем, кроме любителей идеологической борьбы с чуждыми влияниями... Они не поймут".

2. "Разжевывать смысл грандиозной метафоры не стану. Каждый волен истолковать ее на свой лад. Но вот что любопытно... суггестивно-поэтическое начало однозначно берет верх над прозой жизни и над пресловутой «окопной правдой» в том числе.
Да и какая может быть «окопная правда» у людей сильно послевоенного года рождения?
Обращаясь к теме Великой Отечественной, современные прозаики поневоле становятся метафизиками".

3. "Илья Бояшов (который, кстaти, уже получaл "Нaцбест" двa годa нaзaд) нaписaл о Великой Отечественной войне своего родa мистическую поэму в прозе - "Тaнкист, или "Белый тигр"... Попытки переосмыслить войну через миф и скaзку приобретaют все большую популярность: Великaя Отечественнaя уже отодвинулaсь во времени достaточно дaлеко, чтобы о ней можно было рaссуждaть в терминaх героического эпосa, a современное общество для нового эпосa кaк рaз дозрело".

4. "Минувший  День Победы наводит многие грустные мысли. Не говорю уже про суть  прошедших "мероприятий" - праздник, который по сути своей является  последним  действительно  общенациональным  праздником, праздником  спасения ВСЕХ россиян (и не только  их), который  по сути своей сакрален, подменяется  очередными гламурно-маркетинговыми симулякрами... Но сути  дела, на мой  взгляд, не меняет  главного - в романе "окопная правда"  заменяется похождениями  симулякров с сильным оттенком мистицизма. Конечно, на ВОВ, как и на  любом другом историческом материале, каждый  автор волен упражняться как  ему  угодно, но остается  мерзкое послевкусие..."

5. "«Танкист, или "Белый тигр"» — вроде бы образец полузабытой военной прозы. Этот жанр у нас сейчас неактуален. Оно и понятно: для того чтобы мы, затаив дыхание, вникали в маневры бронетанковых дивизий, приемы ближнего боя и стратегическую мысль склонившихся над картой хмурых маршалов с воспаленными от бессонницы глазами и остро отточенными карандашами в прокуренных пальцах, мы должны чувствовать себя участниками их героической миссии. Ярость благородная должна вскипать в нас, как волна. Мы должны хотя бы представлять себе, как выглядит танк, и играть в дошкольном возрасте если не отцовскими, то дедушкиными орденами. А какой из современных нам боев мы можем воспринять как свой — последний и решительный? Такой, чтоб на своей территории и чтоб не мы были агрессором?
...«Танкист, или "Белый тигр"» — это фэнтези. Никогда бы не подумала, что употреблю это слово как комплимент. Но Бояшов взял у фэнтези лучшее — то, за что мы, собственно, и любим этот жанр: детально и с любовью воссозданную иную реальность. Именно полувековая дистанция, сделавшая Вторую мировую непригодной для сопереживания, позволила ей стать поистине благодатным материалом для конструирования иной реальности. Бояшов очень верно угадал момент: война буквально на наших глазах — с вымиранием поколения фронтовиков — из живой памяти естественным образом уходит в музейный запасник, на склад реквизита для литературы, искусства или, например, пропаганды..."

6. "Но современному человеку некогда скорбеть о старине далекой. Чтобы читатель вздрогнул и осознал, нужен вымысел, талант и, увы, нужна фантасмагория. Такую фантасмагорию создал писатель Бояшов".

Ей богу, можно обойтись одними цитатами.
Сравнения с компьютерной игрой:

"Книжка действительно захватывает и не о ВОВ она вовсе. В основе ее противостояние зла и зла которое, в зависимости от угла зрения, представляется иногда добром.
Как в "Зведных войнах", сюжет заставляет читателя (зрителя) вживаться в "реальность" автора и закрывать глаза на "сверзвуковые межпланетные бомбардировщики" и мчаться в промерзшем танке за абстрактным "боссом" в конце уровня. Важен ведь процесс игры, а не финальный мультфильм".

"А танчики удались на славу! Маленькие "Т-34", поджарые, юркие, забавно сидят в засаде, быстро и весело охотятся за "пантерами" и "ягдпанцерами", быстро взрываются, весело горят в них танкисты! Язык у Бояшова, как сошедший с конвейера в начале 45-го новенький "Т-34-85" - летит, сжатый, подзуживает. Затягивает в себя с головой, как 37-й уровень "Battle City" на "Денди". Вот его бы еще под "военную прозу" как-нибудь стилизовать!"


Тут уже добавлю от себя; по-моему, финальный мультфильм очень даже имеет значение, хотя в "Танкисте" его приходится додумывать.
Я бы также сравнил книгу с новеллизацией онлайн-игры "World of Tanks" (привет команде разработчиков и лично makarovslava). Потеряв покой и сон, отказавшись от личной жизни, игрок под ником Череп упорно охотиться за читерским белым "Тигром", на котором разъезжает кто-то из команды разработчиков...

Ну и да. Что хотел сказать сам автор?

"На самом деле я попросту взял в разработку извечный сюжет о дуализме добра и зла, которые настолько непредставимы друг без друга, что добро периодически оборачивается злом, и наоборот. Да, в каком-то смысле это интерпретация «Моби Дика», но я далек от того, чтобы стесняться этого или открещиваться тем более. Вечных сюжетов очень мало — помните Борхеса? — и я за то, чтобы не стесняться и брать их с полки, коль скоро будет тому равновеликий материал".

"Я историк по образованию и интересуюсь военной историей. Совместить её с притчей очень легко — это самый благодатный для подобного жанра материал. “Танкист” — мифический образ, символ. В той же степени, в какой символична, например, и замечательная книга Германа Мелвилла «Моби Дик, или Белый кит». Там капитан Ахав гоняется за белым китом (воплощением зла). У меня же главный герой — чудом выживший, обожжённый механик-водитель Ванька Смерть — с не меньшей яростью гоняется за белым “Тигром”. Не нахожу ничего зазорного заимствовать символы у великих (тем более что в литературе все сюжеты давным-давно описаны, идёт постоянное повторение). Идея романа чрезвычайно проста: бесконечная борьба добра со злом, которая будет длиться до самого Армагеддона. Конечно, я не мог не показать в своём коротеньком произведении хотя бы в нескольких словах, что собой представляли танки, как они воевали, чем друг от друга отличались, какие были в танковых войсках потери и так далее. Так как я сочиняю миф, то машины у меня делаются живыми существами: они так же страдают, как и люди, так же боятся умереть. Более того, в последней великой войне человек уже сам стал придатком машин, слился с ними, как бы передавая им свою ярость и свою боль. Мне кажется, пришло время мифа о вой­не, некоего метафизического повествования, подобного «Розе мира» Даниила Андреева".

"Уверен, многие наши поступки есть только проекция каких-то скрытых физических и духовных явлений. Откуда берутся войны, бунты, революции? Кто насылает на человечество такую ярость? Почему все так переплетено и в межчеловеческих и в межгосударственных отношениях? Отчего бы просто не договориться и не сделать Землю райским садом? Ведь все условия для этого существуют: интеллект, энергия, знания. Остается просто направить потенциал в мирное русло. Однако история катится по совершенно другим, неведомым рельсам. И ее законы неумолимо действуют. Может быть, прав Даниил Андреев? Может быть, стоит прислушаться ко Льву Гумилеву, Вернадскому, русским метафизикам, обратить, наконец, самое пристальное внимание на грандиозные биохимические и космические явления?"

Конечно, хочется поспорить с той частью, где он говорит о борьбе добра и зла; и я бы сказал, что Моби Дик - более сложный образ, чем просто "воплощение зла". Но это пока ещё не мой отзыв, я просто собираю и выкладываю цитаты. 

(продолжение следует...)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment