Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Categories:

Утрата крутости: надеюсь, это не заразно

Встречались со Славой, обсуждали катастрофы. Вот фильм "УС-2" - это катастрофа. Собственно, речь идёт о таком явлении, когда если уж что-то плохо, то плохо сразу на все сто процентов, плохо всё.

В ходе разговора, я привёл в пример недавнюю заметку Переслегина, о жизни, Польше и Катыни. Были времена, когда Переслегин был крутым, и даже его косяки шли на пользу создаваемым текстам, в классическом стиле "это не баг, это фича". Те времена давно ушли.

Итак, он начинает "за жизнь", издалека:
"Польша отличается тем, что создала в свое время, в 60-70-е годы, свою собственную фантастику. Это принципиально важно, потому что наличие фантастики есть понимание народом и страной своего собственного отдельного оригинального проекта будущего. И недаром в те же 60-е годы фантастику создали в США и СССР. Лишь позднее появилась японская ветвь. Так вот старая шутка о том, что фантастика делится на советскую, американскую и Станислава Лема, является абсолютной истиной".

"И недаром в те же 60-е годы фантастику создали в США и СССР". Он явно обидел любителей советской фантастики. Потому что это смотря как считать (я бы считал от Богданова, это вообще начало 20 века). Первушин, кажется, раскапывал историю советской фантастики - выходит, что в 20-30-40ые какая-то фантастика была, и про будущее, и космическая. Ладно. Но Переслегин обидел и американцев. Я вот, например, люблю американскую фантастику "золотого века", а это 30-50ые гг. В 50ые у нас есть Азимов, Ван Вогт, Хайнлайн - они все начали писать раньше, ещё в сороковые - и потом, Пол Андерсон, Клиффорд Саймак, Роберт Шекли, Филип Дик, это только самые крупные величины. Артур Кларк, опять же - можно считать его англичанином, но тогда придётся выделять английскую фантастику, выделяет же Переслегин польскую из-за одного Лема? В пятидесятые Альфред Бестер пишет гениальные романы "Человек без лица" (1953) и "Тигр! Тигр!" (1956).

Но вообще, как я уже сказал, надо считать как минимум от тридцатых. Признаю, что в тридцатые всё было скромнее (мы со Славой это обсудили), но всё равно. Да, в тридцатые хочется отметить творцов ненаучной фантастики - Говарда, Лавкрафта, Меррита; но тогда же Джон Кэмпбелл пишет культовый рассказ "Кто идёт?" (по которому потом сняли "Нечто"). В тридцатые творит мой любимый Стейнли Вэйнбаум, "самый недооценённый американский фантаст". Тридцатые - это Док Смит и Эдмонд Гамильтон. В сороковые к ним присоединяется Генри Каттнер, ещё один выдающийся фантаст. Согласитесь, очень неплохо для фантастики, которую "создали в шестидесятые". Вообще, в англоязычной фантастике шестидесятые-семидесятые годы - это уже "Новая волна", серебрянный век, это всё уже... немножко не то.

Потом, "лишь позднее появилась японская ветвь". Тут, я уверен, он японцев обидел. "Так вот старая шутка о том, что фантастика делится на советскую, американскую и Станислава Лема, является абсолютной истиной". А заодно задел немцев и французов. Да, мы плохо знаем их научную-фантастику, их особо не переводили (хотя что-то у нас всё-таки издавали); ну а советскую фантастику, что, активно переводили? Она у нас тоже в значительной степени была товаром внутреннего потребления. Конечно, Стругацких издавали зарубежом, но, например, я не уверен, что по популярности они могли сравниться с тем же Лемом. 

Да. А заметка, тем не менее, про Катынь и русско-польские отношения. Но только с самого начала она начинается с лажи, и это сразу задаёт тон текста.
Хотя, основная идея не менее бредова. Переслегин пытается показать, каким отстоем были расстрелянные поляки, это, так сказать, третья стадия отрицания: "во-первых, я кувшин не брала, во-вторых, вернула, а в-третьих, он уже был треснутый". При этом, он то ли пытается косить под крутого последователя бога войны, то ли изображает пародию на русского в духе Фултоновской речи Черчилля - "Из того, что я наблюдал в поведении наших русских друзей и союзников во время войны, я вынес убеждение, что они ничто не почитают так, как силу, и ни к чему не питают меньше уважения, чем к военной слабости". Поляки слабаки, не воины, они сами виноваты в том, что их убили, etc. Жизнь пленных принадлежит победителю, плен - это позор, пленный недочеловек. При этом, во-первых, возникает совершенно чудовищное ощущение, что Переслегин вообще не уловил суть польских претензий. Потому что поляки нигде про воинский дух и не говорили. Просто, эээ, есть народы, которые ценят жизнь отдельных своих соплеменников, даже тех, кто попал в плен - понятное дело, что к русским это не относится, русские почитают только силу, травят детей собаками, чтобы воспитать в них характер, ну вы сами всё знаете, первый "Горец" все смотрели. Это-то ладно. А с кем же он сравнивает отстойных поляков, кто явил собой образец настоящей воинской доблести?
"Есть такая цитата из Сент-Экзюпери, военного летчика. Сороковой год, явный и полный разгром Франции, а полеты стратегических разведчиков продолжаются. Хотя, казалось бы, что они могут увидеть, кроме того, какие города уже немцы заняли, а какие еще нет. А потери при этом огромные. Немцы абсолютно господствуют в воздухе. И на вопрос, зачем все это нужно, дает ответ: «Потому что уважающее себя государство и уважающий себя народ не должны терять в войне только пленными». В этом отношении, в некотором плане, катынские офицеры сами выбрали свою судьбу".

Французы?! Французские самураи гордо смотрят с небес на ничтожных поляков, ага. Тут, извините, отваливается не только претензии на принадлежность к какому-либо воинскому культу. Я начал сомневаться в русскости автора. У каждого народа есть свои этнические стереотипы. Допустим, мы, действительно, уважаем только силу, сколько угодно. Но приводить французов в пример, как настоящих воинов?! Это они-то предпочитали смерть позорному плену? И что, поляки "теряли в войне только пленными"? У них за войну потери шесть миллионов, а у французов - шестьсот тысяч. То есть, мы можем сколько угодно презирать поляков за их национальный характер, и за ту скорость, с какой Польша сгинула в 39 году. Но французов-то воинами мы тоже не считаем, это как-то самоочевидно. Короче, бред.

А ну, и да. Как начали, так и закончили.
"Но нужно понять одну еще очень важную вещь. Титаник я вспоминаю не зря. Самое страшное, что было в гибели Титаника, – это всеобщее понимание того, что есть ситуация, когда ни молодость, ни красота, ни богатство не могут защитить себя от смерти".

Галковский и то об этом лучше написал; ну, он, всё-таки, талант. Вот статья на Википедии, вот подробный разбор потерь. Выжило ок. 60 процентов пассажиров первого класса, 40 процентов второго, 25 третьего. (Третьим классом ехало больше людей, чем первым и вторым вместе взятым.) Все дети, ехавшие первым и вторым классом, спаслись (из третьего - только 34 процента). Катастрофу пережили 75 процентов находившихся на борту женщин - 97 процентов из первого класса, 86 из второго и 46 из третьего. Мужчинам не так повезло, и всё равно - у мужчины, купившего билет первого класса, шанс на выживание был как минимум в два раза больше, чем у остальных мужчин на борту "Титаника". Как видите, богатство иногда помогает, впрочем, так же, как красота и молодость.

...Когда что-то плохо, плохо всё.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments