Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Готфрид Келлер, "Николай"

Начал с Шиллера, дошёл до Готфрида Келлера.

Перевод Ефима Эткинда:
НИКОЛАЙ I

Простирается над степью, над огромной белой бездной,
Темный купол небосвода, беспредельный и беззвездный.

Ветер воет днем и ночью над равниною безбрежной,
Кости белые поляков покрывая пылью снежной.

Чу, не духи ли несутся по-над полем вереницей?
Всадники летят галопом за бесшумной колесницей.

Пролетают над землею, бородаты, грозны, дики,
Всадники в плащах крылатых, лихо поднимая пики.

И опять уснули дали, мертвому безмолвью внемля,
Только хлопья снега тяжко с неба падают на землю.

Только хрипло: “Император! Император!” – кличет ворон,
Этим карканьем зловещим будит дремлющий простор он.

И как будто повторяет ветер дальний, ветер близкий:
“Будет сломлен император, император всероссийский!”


Оригинал:
Nikolai.

Unabsehbar auf der Steppe lieget nah und lieget ferne
Ohne Ton die Himmelsglocke, sonder Farbe, sonder Sterne.

Unaufhörlich Schneegestöber niederweht auf Dorn und Steine,
Deckend in den Wagengleisen bleiche polnische Gebeine.

Horch, was sauset im Galoppe wie ein Geisterzug vorüber?
Langgestreckt schwirrt an der Erde eine wilde Jagd hinüber.

Mäntel flattern, Reiter flogen, bärt'ge Reiter windgetragen,
Rings umschwebt von ihren Lanzen ohne Räder glitt ein Wagen.

Leise zittert noch die Haide; doch dann wird es stille wieder,
Nur der Schnee in weissen Flocken fällt mit stummer Last hernieder.

Und ein Rabe sitzt im Dorne, rauscht empor und krächzet heiser
Durch die ausgestorbnen Lüfte: Russenkaiser! Russenkaiser!

Wieder hallt es in den Höhen, und die grauen Lüfte sprechen,
Wie mich dünkt, mit kaltem Hauche: Wie ein Rohr wird er zerbrechen!

Перевод Р. Митина:
Николай

Степь лежит под мутным небом, так бесцветна и безбрежна,
Расстилается повсюду саван бесконечный, снежный.

И в плену, под мёрзлым снегом тёрн засохший коченеет,
Там, где тускло вдоль дороги кости польские белеют.

Вдруг с санями кавалькада – видно, важный едет кто-то,
Что за поезд бесов мчится, что за дикая охота?

Громко хлопая плащами, всадники вперёд летели,
Пики, бороды по ветру треплются под стон метели.

Пролетели, на равнину сумрак, тишина ложатся,
Только белые снежинки тихо падают, кружатся.

«Русский царь! Российский кайзер!» – каркнул хрипло ворон чёрный,
Что сидел, осыпан снегом, на сучке колючем тёрна.

И за ним промёрзший воздух, словно эхо, повторяет –
«Он без права на победу и тростинки не сломает!»


Оба переводчика, очевидно, мучались с последней строчкой. Там скрытая цитата из Писания:

"Се, Отрок Мой, Которого Я избрал, Возлюбленный Мой, Которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд не воспрекословит, не возопиет, и никто не услышит на улицах голоса Его; трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит, доколе не доставит суду победы" (Мф.12).

Только "трости надломленной не перломит" (Das geknickte Rohr wird er nicht zerbrechen)  заменено на "переломит, как тростинку" (Wie ein Rohr wird er zerbrechen). Да, в такие моменты особенно ощущаешь незнание немецкого. Но, как я понял, Эткинд решил, что эти слова относятся к императору - по воле Небес его переломят, как тростинку. Митин предположил, что смысл в том, что "российский кайзер" - всего лишь орудие в руках Господа, ему дозволено делать то, что он делает. Но это уже какое-то домысливание, похоже. Наконец, возможен вариант, что поэт хотел подчеркнуть отличие русского царя от Мессии, то есть вывести его в виде антихриста.

А мне просто нравится, как ворон орёт: "Russenkaiser! Russenkaiser!" И ещё заснеженная степь, усыпанная польскими костями, и скачущие по ней адские бородатые казаки. Узнаю Россию!

Но вообще, сплошное немецкое язычество. Вещий ворон, дикая охота... Меня сразу пробило на мысли об Императоре, верховном боге моего мира, который, в том числе, связан с образом Одина. Эх :).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment