Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Categories:

Базовый миф

К вопросу о сравнении советского и американского мифа.

В комментах к моему посту о "Вспомнить всё" мне дали ссылку на рассказ Джека Лондона "По ту сторону рва". Профессор социологии решает изучить нравы пролетариата, притворяется пролетарием, влюбляется в женщину из рабочего класса, и, в конечном счёте, во время забастовки окончательно переходит на сторону рабочих, участвуя в боях с полицией.

Так это же базовый американский миф! Герой попадает в чуждое для себя общество, влюбляется в женщину, перенимает местные обычаи, становится полноценным членом общества - и переходит на сторону местных. (Как вариант - возглавляет их и ведёт к победе.) Помните, когда вышел "Последний самурай", все плевались - "Танцы с волками" в десятый раз, сколько ж можно? А потом вышел "Аватар", да. Что поделать - это базовый миф, он даже в "Дюне" процитирован.

Одна из главных тем этого мифа заключается в следующем. Герой играет некую роль, и в итоге настолько с ней сживается, что именно роль становится его настоящей личностью. Даже если он изначально был на другой стороне, в конечном счёте он переходит на сторону тех, кто стал для него по-настоящему дорог. И это хорошо - поступок героя однозначно трактуется как правильный и благородный.

Теперь посмотрим на советский аналог. Это будут истории про "наших парней у них" - прежде всего, военно-приключенческие сюжеты. Но и "Трудно быть богом" чётко попадает в эту сюжетную схему, наблюдатели - это классические советские разведчики в тылу врага.

Здесь мы видим обратную ситуацию. Герою всё время грозит опасность сорваться и начать убивать-убивать-убивать, что разрушит роль, которую он играет.

"Второй раз такое же ощущение пустоты и собственной нереальности [Штирлиц] ощутил в Минске в сорок втором году. Он тогда был в свите Гиммлера и вместе с рейхсфюрером участвовал в инспекционной поездке по концлагерям советских военнопленных. Русские пленные лежали на земле - живые рядом с мертвыми. Это были скелеты, живые скелеты. Гиммлера тогда стошнило, и лицо его сделалось мучнисто-белым. Штирлиц шел рядом с Гиммлером и все время испытывал желание достать свой вальтер и всадить обойму в веснушчатое лицо этого человека в пенсне, и оттого, что это искушение было физически столь выполнимым, Штирлиц тогда весь захолодел и испытал сладостное блаженство. "А что будет потом? - смог спросить себя он. - Вместо этой твари посадят следующую и увеличат личную охрану. И все". Он тогда, перед тем как побороть искушение, ощутил свое тело легким и чужим".

Но это Штирлиц, он совершенный разведчик. А другие, бывают, срываются.

"Оперция "Викинг"":

"— Знаю. А меня можешь поздравить: на фронт еду.
— Как на фронт?
— Война, Сережа.
— Но ведь ты...
— Был, Сережа. История глупая получилась.
— Какая история? — раздраженно спросил Скорин. — Ты прирожденный разведчик.
— Видно, нет. — Костя жестом остановил Скорина. — Кто кому рассказывает? — Он сел, вздохнул виновато и, стараясь не смотреть на Скорина, начал рассказывать: — Был я у немцев в тылу, на оккупированной территории. Легенда у меня была хорошая, у немцев большим авторитетом пользовался. Информация шла отличная. Местный иуда там объявился — в гестапо следователем работал. Не человек вовсе. Ты таких и не видел.
— Видел.
— То фашисты, а здесь свой! Партизаны его к вышке приговорили. Два раза пытались... Очень осторожный подлюга был.
— И ты его шлепнул сам! — сказал Скорин. — Поэтому пришлось все бросить и уходить. — Он приподнялся, хотел добавить еще несколько слов, сдержался. Он отчетливо представил, в какое трудное положение поставил Костя подполье.
Скорин откинулся на подушки. Долго молчали, наконец Скорин сказал:
— Извини! Но ты же профессионал, Костя.
— Он детишек истязал. Если бы я его не убил, я бы сам умер.
— Отстранили, значит. — Скорин вздохнул".

(В фильме акценты этой сцены слегка сместили... неважно.)

Итак, советский герой играет роль, но всё время рискует сломаться и выйти из роли, как это в конце концов произошло с Руматой и некоторыми другими наблюдателями. Отношение к этому следующее - по-человечески героя понять можно; но, всё-таки, он поспешил и подвёл товарищей и общее дело. По-настоящему стойкий боец преодолел бы искушение. Как Штирлиц.

Из этого можно сделать вывод, что с американской точки зрения, лучшей эмоцией для разведчика-внедренца является любовь, а с советской точки зрения - ненависть.

P.S.
"Без оружия".

РУМАТА. Не беспокойтесь, Александр Васильевич. Я выдержу.
КОНДОР. Если бы я хоть несколько первых недель мог быть рядом с тобой ежеминутно, с утра и до вечера... (Машет рукой.) Мы здесь поняли кое-что такое, чего у нас в Институте на Земле никак не могут понять. Нас готовили так, чтобы мы не сорвались, выдержали. Но ведь выдерживать-то тоже нельзя, Антон. Если когда-либо поймешь, что способен выдержать здесь все, беги тогда отсюда без памяти. Это будет значить, что ты прочно вошел в роль. Что ты уже не коммунар, а благородный подонок барон Румата. Бойся войти в роль!


P.P.S. http://gest.livejournal.com/963737.html
Tags: ТББ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments