Григорий (gest) wrote,
Григорий
gest

Categories:

1

Те мои посты (1, 2) вызвали какой-то нездоровый ажиотаж. И да, я имею в виду тебя, vasilisk_. Я решил поглубже копнуть тему, но, надо сказать, она довольно депрессивная, и за мои труды мне пришлось расплачиваться плохим настроением.

При этом, я осознаю, что это совершенно бесполезно. Уж извините, складывается у меня ощущение, что нормального обсуждения не выйдет. А материалы-то собраны! Если выбрасывать их, то почему бы... не в собственный ЖЖ?

Я не могу, правда, придумать должной формы, разве что нумеровать отдельные куски?

И очевидно, что проведение культурологического исследования находится за рамками возможного. Мы можем только обмениваться анекдотами.

1. Но в таком положении часто находятся археологи, у них есть артефакт, находка, и нужно вытащить из неё максимум информации. Представим, что мы - специалисты по чужим культурам. И вот наш артефакт:

"Она вновь прислушалась к разговору. Дуган возражал: "Вы не должны ненавидеть русских. Если вам всё-таки придётся с ними сражаться, ненависть к ним не поможет, ни с клинической, ни с психологической точки зрения. Она понизит вашу эффективность".
"И заставит отказаться от своего главного козыря", - сказал Свонсон.
"Вы ведь тоже это знаете, правда?" - быстро и бодро откликнулся Дуган.
"Вы о том, - ответил Свонсон, - что симпатизировать людям - это единственный способ выигрывать войны, или, что ещё лучше, прекращать их? Естественно. Любой учёный вам это подтвердит. Если Америка будет ненавидеть, она станет больной и слабой. Поэтому мне жаль, что сейчас я ненавижу русских. Я надеюсь, что я смогу себя перебороть, я обязан это сделать. Если на нашей стороне будет доброта, мы можем быть неорганизованными, спорящими, запутавшимися, но у нас всё равно всё получится. Если вы это имели в виду, то да, я это знаю. Но армейские - нет. Попробуйте сказать им, что они должны любить своих врагов!" - в голосе Свонсона звучал вызов.
Дуган разглядывал Свонсона поверх своего бокала. "Всё изменить мы не можем, доктор. Если я ещё жив, то это потому, что я любил японцев... когда обманывал их и срывал их планы, насколько мне хватало храбрости". Последовал сухой, очень ирландский смешок. "Они мне действительно нравились. Я знал, что поражение Японии - лучший способ помочь японскому народу. У меня были друзья, и некоторых из них я отправил на смерть. Но хотя я и мои японские друзья вряд ли смогли бы договориться по поводу того, почему они должны умереть в данном конкретном случае, мы бы сошлись на том, что умереть за Японию - это хорошо и правильно. Если я отправлюсь в Сибирь, я стану самым отчаянным русофилом, которого вы когда-либо знали. Вы ведь понимаете, что иначе я не справлюсь?"

Что мы можем сказать о культуре, породившей этот текст? Разве некоторые моменты не покажутся нам парадоксальными? Почему ненависть делает не помогает в бою? Почему она понижает эффективность? Почему "to get out of war" лучше, чем "to win a war"? И так далее.

***

Да, со стороны мы можем заметить, что по советским меркам, герой "Атомска", Майкл Дуган - психопат. Он убивает людей, к которой не испытывает никакой неприязни. Он и по американским меркам может считаться слегка ненормальным, но это и было целью автора - он же описывает уникума, гения своего дела. А гений на то и гений, чтобы быть странным.

(Если что, контекст отрывка следующий. Друг Свонсона погиб во время задания - он был пилотом американского самолёта-разведчика. Разговор начинается с того, что Свонсон признаёт - русские были в своём праве, но он всё равно не может их простить.)

***

Продолжая тему культурной археологии, мы должны избежать одной распространённой иллюзии. Советская культура - уже не совсем "наша", и как таковая, не может считаться интуитивно понятной. Логика, стоящая за культурными артефактами советского времени, современному человеку может показаться чуждой, или даже дикой. Ну, это сложный вопрос... [вычеркнуты рассуждения ни о чём].

Вот пример. Человек пишет о ляпах в "Семнадцати мгновениях весны", этот текст давно ходит по интернету. И затем срывается:

"Ошибочная суть фильма... План Сталина заключался в том, чтобы как можно глубже в Европу ввести свои войска – это чисто захватнический план, где на кону вовсе не победа над Германией, а захват власти над наибольшим числом европейских стран. Юлиан Семенов выдает сепаратный мир за «очевидное зло», ибо такой мир срывал бы имперские планы Сталина. Но почему вдруг мир – это «зло»? Условия мира, который обсуждали Вольф и Даллес в Берне, - безоговорочная капитуляция Германии, ликвидация нацистской партии и всех нацистских структур, дефашизация Германии, суд над нацизмом и нацистскими преступниками. Все это и произошло в реальности. Причем этот мир никак не мог вести к тому, что Германия и СССР продолжали бы войну далее друг против друга, ибо сами условия мира означают ликвидацию нацизма. Тут Юлиан Семенов все грубо исказил: на самом деле этот сепаратный мир означал лишь, что немцы без боя отдают свои территории войскам западных союзников – не допуская на эти территории войска СССР. Вот и все. Предположим, что сепаратный мир, который героически не допустил Штирлиц, все-таки произошел бы – то есть, немцы бы капитулировали перед СССР на какое-то время позже, дав возможность войскам западных союзников за это время занять всю территорию Германии. Ну и что с этого? Да, СССР не смог бы тогда создать ГДР и, возможно, установить сталинизм в Венгрии, Чехии или Албании. Но от этих имперских игрищ Сталина нашему народу нет никакого проку. А вот зато были бы спасены жизни около полутора миллиона наших солдат, погибших в последние месяцы войны (особенно кровавым оказался штурм Берлина). Поставим вопрос иначе: предположим, что Штирлиц узнает, что заключение сепаратного мира в Берне позволит спасти жизни полутора миллионам своих соотечественников, советских солдат. И как он должен тогда поступить? Выбрать конец войны – или выбрать гибель 1,5 миллиона земляков, выполняя имперское задание Центра? Тут вопрос о морали: можно ли вообще за достижение Кремлем каких-то иллюзорных внешнеполитических бонусов на карте Европы – расплачиваться полутора миллионом жизней своего народа?"

Пусть этот человек трижды неправ в своих политических или исторических взглядах. Пусть он не совсем разобрался в сюжете фильма (про сюжет я спрашивал). Всё равно, в реальной истории всё было не так, как у Семёнова. Интересней его стихийная реакция - "но ведь мир - это хорошо? но ведь переговоры - это хорошо?" Почему основой сюжета является стремление Штирлица сорвать переговоры о прекращении войны? В логике автора заметки может быть ошибка, но ведь эмоции у него настоящие. Я допускаю, что в этой эмоциональной реакции скрыта определённая правда. Как я уже сказал, речь о том, как изменилось восприятие. Знаете, как у Лефевра - для одной этической системы компромисс - добро, а для другой - зло, а добро - это конфликт.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments