Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

gunter

Теория поколений и судьба империй

Round like a circle in a spiral, like a wheel within a wheel
Never ending or beginning on an ever spinning reel

"Windmills Of Your Mind"

Тот, чья премудрость правит изначала,
Воздвигнув тверди, создал им вождей,
Чтоб каждой части часть своя сияла,

Распространяя ровный свет лучей;
Мирской же блеск он предал в полновластье
Правительнице судеб, чтобы ей

Перемещать, в свой час, пустое счастье
Из рода в род и из краёв в края,
В том смертной воле возбранив участье.

Народу над народом власть дая,
Она свершает промысел свой строгий,
И он невидим, как в траве змея.

Данте Алигьери, "Божественная комедия"


Применим теорию поколений к Глаббу.

Глабб, по сути, задавал два вопроса — почему империя появляется ("внезапно", "как вспышка"), и почему она постепенно деградирует и разваливается, подчиняясь неким естественным законам.

Его собственный ответ звучал так: у этой системы был создатель, Господь Бог, который сконструировал её определённым образом, с определёнными целями. Глабб пишет об этом гипотетически, но, в общем-то, ясно, что он именно это и имел в виду. Человеческая раса состоит из множества различных рас (в старом английском смысле, т.е. из этносов), и у каждой расы свой характер, свои особенности, свой уникальный талант. С одной стороны, Бог периодически разыгрывает лотерею, победитель которой получает возможность создать собственную империю, великую державу, какую бы незначительную группу или племя он не представлял. Великая держава распространяет ценности, особенности, склонности и привычки доминирующей "расы" на всю подвластную территорию и даже за её пределы, потому что все хотят походить на лидера. Это возможность рассказать свою историю, поделиться с человечеством своими мифами и уникальным взглядом на жизнь. Но если бы жизни империй не был положен предел, то какая-нибудь одна держава в итоге сожрала бы всех остальных, покрасила бы весь мир в одну краску и подогнала бы его под один стандарт.

[См. историю "мировых завоеваний" в играх жанра "историческая глобальная стратегия" от компании Paradox; игрок может покорить все страны и и создать всемирную империю, за кого бы он не играл, но, очевидно, что в реальной истории ни одно из существовавших на Земле государств не смогло бы завоевать весь мир, это просто невозможно. К вопросу о пассионарности.]

Итак, если бы условная пассионарность не заканчивалась, одна группа навязала бы всем остальным свои понятия и особенности. А Богу этого не нужно. (См. мамону, связанную с сюжетом Вавилонской башни, тут или тут.) Поэтому Он сделал так, чтобы империи слабели, вырождались и рушились — но вписанные ими главы в Книгу Бытия не пропадают, и если они действительно смогли сделать или сказать что-то важное, это остаётся коллективным достоянием человечества даже после их геополитической гибели.

Тривиальное утверждение: если принять постулированные Штраусом и Хау закономерности смены поколений, то этот механизм должен работать не только для Англии и США, но и для человечества в целом, как вида. Но границы секулумов и датировки фаз-поворотов внутри секулума у всех будут разными, ведь на них влияют конкретные исторические события. История у каждой страны и народа своя, значит, и поколенческий цикл свой собственный.

У американских авторов всё просто — циклы идеально синхронизированы, поэтому каждый раз, когда общество входит в период кризиса, народ успевает вырастить для этого кризиса солдат-активистов. Активисты побеждают, нация вступает в новый период своего существования, происходит очередная "сверка часов", социальный механизм заново отстраивается, и так до упора. "История мыслилась как бесконечное движение по кругу, с повторением в соответствующие периоды одинаковых событий, преимущественно устрашающих бедствий, которые могли предсказать и смягчить только жрецы". (Ю. Кнорозов, "Пантеон древних майя".)

Но чтобы добиться того эффекта, о котором пишет Глабб, Богу достаточно было сделать так, чтобы фазы секулума и продолжительность поколений в естественных условиях чуть-чуть не совпадали. И идеальное прохождение одного цикла является гарантией небольшой "рассинхронизации" в следующем, которая будет постепенно нарастать.

Итак, в самом начале у нас есть небольшая группа или народ, которые участвуют в игре на общих основаниях. На эту группу действует множество внешних факторов, как глобальных, так и местных, в результате чего внутренние, присущие группе фазы и поколения скачут туда-сюда. (Смена фаз и поколений определяется историческими событиями, а в малом масштабе что угодно может оказаться историческим событием.) Как пишет Глабб, на малые народы закономерности имперского цикла не действуют. Но именно из-за случайности и хаотичности своего существования, малая группа может выиграть геополитическую лотерею, собрать пасьянс, когда у неё, на фоне внутреннего кризиса, выпадут все нужные карты, нужных возрастов — и юные активисты-солдаты, и опытные циники-командиры, и мудрые идеалисты-пророки. На это должен наложиться кризис ближайших соседей, у которых пасьянс как раз не сошёлся, и всё это в условиях, когда дальние соседи, крупные геополитические хищники, по тем или иным причинам не смогут или не захотят вмешаться в ситуацию. Это и приводит к "вспышке", когда к власти приходит новая доминирующая группа или ранее незначительное племя вдруг начинает подчинять окрестные народы. Процесс разрастается, как снежный ком, и вот у нас уже появляется новая могучая держава. Глабб цитирует классическую английскую пословицу "nothing succeeds like success", нет ничего успешнее успеха.

Но для великой державы внутренние факторы начинают превалировать над внешними. Совершенное основателями державы "чудо" запускает новый секулум, который неизбежно проходит через все положенные стадии и приходит к новому кризису. Первый кризис, связанный с физическим выбыванием поколения победителей, держава переносит относительно легко. В следующем секулуме уже начинаются накапливаться отклонения. И чем дальше, чем больше расходятся циклы смены поколений и смены фаз секулума. Люди начинают рождаться не в свою эпоху, слишком рано или слишком поздно. (Глабб пишет, что упадок империй совпадает с упадком государственной "религии", чем бы она не была, но добавляет, что на фоне общего безверия нередко появляются люди с особо острым религиозным чувством. Это означает, что по одним часам в обществе кризис, по другим — пробуждение; социуму для выживания нужны активисты, а рождаются идеалисты, пасьянс не сходится.)

Государства в полном смысле слова, державы, типа империи Романовых или сёгуната Токугавы. Живут 200-300 лет, 10-12 поколений, описываются "имперскими" или "династическими" циклами, какими бы они не были. Такие структуры спокойно проживают два условных секулума, но в ходе третьего или сразу же после него начинается затяжной кризис, который обычно приводит к их гибели или радикальной трансформации в какое-нибудь новое общество, новую "династию".


Тут будет ещё два замечания. Штрауса и Хау критиковали за то, что их схема американских поколений описывает исключительно белый средний класс. Американские авторы на это отвечали, что пишут о том, что им знакомо (что логично), и что если бы кто-нибудь мог расписать поколенческий расклад для негритянского населения или для женщин, они бы это только приветствовали. Но на самом деле, очевидно, "значение имеют те, кто имеет значение", поэтому я тут периодически и пишу о господствующей или доминирующей группе. Пока эта группа сильна, именно её внутренние процессы непосредственно влияют на судьбу общества. Другое дело, что в ходе кризиса всё может поменяться.

Второе, для любителей механистических схем. Исходя из вышесказанного, раз в секулум доминирующая группа вынуждена перезаключать свой контракт с Небом, с Землёй, с Народом, да с чем угодно. Это и есть кризис . По сути, речь идёт об инсталляции некой социальной системы, "машины". Так вот, к концу секулума, по определению, не остаётся людей, которые бы участвовали в инсталляции текущего, начавшего барахлить механизма. Людей, создававших институты США, как нового мирового гегемона, больше нет, и с этим связан текущий кризис американского "гегемонического" секулума. (Может быть, Генри Киссинджер ещё помнит, что старшие товарищи говорили ему в сороковые-пятидесятые, он очень старый, но и всё.) Возможно, вы видели в сети рассуждения на тему того, что "реставрация капитализма в СССР стала возможна, когда не осталось людей, на своей шкуре испытавших, что такое капитализм", но это, по сути, означает то же самое — очередной человеческий век подошёл к своему концу, потому что практически не осталось людей, заставших его начало. Знаменитое высказывание Андропова, "Мы ещё до сих пор не изучили в должной степени общество, в котором живём и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок" (что обычно сокращают до "мы не знаем общества, в котором живём"), надо понимать как не "ещё", а "уже" — мы уже не знаем, по каким принципам работает доставшаяся нам социальная система, эти знания уже утрачены в связи с физическим выбыванием их носителей.

Тут уместны ссылки на "институциональную память" и "инженерную археологию".

"И вот появились вопросы. Как была построена установка? Почему имено так? И как она вообще работает?

А фирменная память уже совсем слабая стала. Какие-то странные устройства работают себе, выдают полимеры. Фирма знает, как их обслуживать, но не очень-то понимает, каким волшебным словом все это было построено. На самом деле, никто не знает точно даже с чего начать".


Из обсуждений:

"Что (на самом деле) меряет вот этот датчик? Что происходит с сигналом дальше? Как из вот этих сигналов получается информация в диспетчерской? Нет, не "в принципе", а на самом деле. Зачем нужна вот эта таблица коэффициентов? Какими костылями обеспечивается устойчивая работа? Почему в схеме указан один блок, а стоят три других? Почему вот эта железяка из латуни фрезерованная, хотя, судя по виду, ее можно и штамповать и не из латуни. Да, почему трубы завернуты так странно? Нет, не сопротивление. Это может быть обеспечение доступа к давным-давно забытым узлам (причем, неизвестно, существующим ли)".

"Все наши инженеры были моложе протоколов и мы не представляли не то что даже почему у нас не работает, а как вообще такое отлаживают".

"А еще бывает, предыдущие поколения программеров даже не задумывались о каком-то порядке хранения исходников. Кустари-самоучки... Какой там контроль версии - хотя бы просто архивы делали... Так нет - исходники всех версии всех модулей свалены кучей в одной папке, обозваны совершенно невразумительно, и непонятно какой актуальный, а какой тестовый. Думаете, самый свежий по дате? агащазблин..."

"Существует небольшой, но стабильный спрос на специалистов по вымершим языкам, и чуть ли не ассемблеру.

Так как все банковские системы создавались еще в 80-х, а некоторые и в 70-х.
Потом на них наворачивались новые функции, интерфейсы.

А ядро осталось тем же самым, оно работает с помощью эмуляции на весьма пожилом железе (начала 2000-х), а код его даже прочитать никто не может.
Там же указывалось, что переход на современные системы (вроде бы масштаба Wells Fargo) обойдется в 800млн долларов, и будет сопряжен с большим риском. Поэтому менеджеры каждый год принимают решение "работает - не трогай", получают свои бонусы, и откладывают модернизацию на будущее. И снова. И снова".


Теперь представьте, что речь идёт о социальных институтах и о дистанции в 60-80 лет, когда носителей необходимого знания уже просто нет в живых, а подход "работает — не трогай" больше себя не оправдывает из-за постоянных сбоев. Систему необходимо модернизировать и переустанавливать, а это означает полную пересборку и практически установку заново. Это и есть кризис секулума по Штраусу и Хау. Но та часть кода, которая остаётся неизменной, продолжает накапливать ошибки — и это рано или поздно приводит к тому имперскому коллапсу, о котором писал Глабб.

P.S. Этот текст должен был появиться в конце июня, но потом я заболел и все планы рухнули.
gunter

Король Лир и Ace Combat: Вступление, в котором я хожу в театр, и даже больше одного раза

Брось хвататься за колесо, которое под гору катится: так только шею сломаешь.
Шекспир, "Король Лир"


Я сходил на "Короля Лира" в "Мастерскую Петра Фоменко".

Как ни странно, мне даже понравилось, сам не ожидал. (Мне не понравился их "Сон в летнюю ночь", страшно распиаренный спектакль.) Когда со сцены зазвучал пролог к "Генриху V", я схватился за голову и стал готовиться к провалу. Но нет.

Вообще, больше всего удовольствия от "Короля Лира" я получил, сходив на спектакль Малого театра — Борис Невзоров потрясающе сыграл заглавную роль. Там ещё были прекрасные Гонерилья (Инна Иванова), Регана (Ирина Леонова), Эдмунд (Михаил Мартьянов), Корнуол (Василий Зотов), Олбани (Василий Данхенко)... вообще, можно сказать, что мне там практически всё понравилось. Да, линия Корделии меня не впечатлила, финальный поединок слегка удивил, но это не испортило мне удовольствия от просмотра. Одной строчкой — у них получились такие гадские гады, что "Король Лир" к концу съехал на хэппи-энд (!). Безусловно, погибли хорошие люди — но этой ценой удалось остановить Эдмунда, Гонерилью, Корнуола и Регану, не дав им захватить верховную власть в Британии.

У "фоменок" мне как раз больше всего понравилось то, чего не доложили в Малом театре (и наоборот). Карэн Бадалов в роли Лира меня не впечатлил. Трактовка нехороших старших сестёр ничем не удивила, зато Корделия (21-летняя Дарья Коныжева) получилась очень интересной. Интересно был решён и финальный поединок. Шуты не уступали друг другу, но в "Мастерской Фоменко" Шут (Александр Мичков) умудрился выжить и дойти до финала. И мне очень понравился Кент (Юрий Буторин). До этого момента я считал, что лучшего Кента из тех, кого я видел, сыграл Тимофей Трибунцев (в постановке театра "Сатирикон" — тот спекталь мне не понравился, но Кент был выше всех похвал). Нет, наверное, Трибунцев по-прежнему лучший Кент, но Буторин ему практически не уступает, создавая совершенно иной образ.

И что это значит? Не так давно я видел трёх британских Лиров, и все три показались мне слабыми — с Энтони Шером (Royal Shakespeare Company), Кевином Макнелли (Globe) и с Иэном Маккеленом (Duke of York's Theatre). Получается, что Москва уделывает родину Шекспира по постановкам "Лира": у нас сейчас две неплохие, а у них ни одной. Возможно, дело в каких-то нюансах, в несовпадении культурных кодов, не знаю, из-за чего мне нравится наши и не нравятся английские. Будто они не догоняют чего-то. Или я не догоняю.

***

Если бы я был современным режиссёром, ставящим современного "Короля Лира", я сделал бы из него спектакль о зарождении демократии. Кому достаётся британская корона в конце пьесы? Очевидный ответ — никому. Династия прервалась, страна расколота, на горизонте очередная война с Францией (британцы ведь только что французскую королеву убили), кругом одни руины и трупы.

Да, классические трагедии Шекспира должны кончатся появлением нового героя, того, кто прикажет убрать трупы, наградить достойных и наказать виновных, того, кто возьмёт на себя ответственность за восстановление порядка. Две силы сталкиваются, истребляя друг друга, и на их место приходит третья. В конце должна быть надежда, обещание обновления. Эту роль выполняют Люций Андроник в "Тите Андронике", Фортинбрас в "Гамлете", Малькольм в "Макбете".

В "Короле Лире" надежды нет. Но чисто формально, новым правителем Британии становится тот, кто произносит заключительную реплику:

Склонимся мы под тяжестью судьбы,
Не что хотим, сказав, а что должны.
Старейший — претерпел; кто в цвете лет,
Ни лет таких не будет знать, ни бед.


Всё дело в том, что есть две разные редакции "Короля Лира". В Quatro последние слова пьесы произносит герцог Олбани. В Folio — Эдгар. Обычно при публикациях два текста сливают в один, но тут уже вопрос принципиальный, меняющий восприятие пьесы. Олбани в конце восстанавливает в правах Кента и Эдгара, как нового графа Глостера (на каких основаниях?) и предлагает им стать соправителями при дряхлом Лире. Но тут Лир умирает, а Кент решает "отправиться в путь вслед за господином". В прижизненном издании Олбани явно решает, что на этом тема закрыта, необходимые приличия соблюдены, и берёт власть. В посмертном полном собрании Эдгар понимает, что Олбани не очень-то и хотел взваливать на себя ответственность за страну, а потому вынужденно подбирает упавшую корону.

Я бы отдал право решать зрителям. Оба варианта текста могут считаться каноническими. Пусть персонажи агитируют за себя. Пустить по рядам бюллетени, дать время проголосовать, собрать, подсчитать голоса (честно) и объявить имя нового правителя. И вот он уже произнесёт заключительные слова.

Эдгар — последний выживший из Лагеря Добра. Безупречный рыцарь, храбрый и отважный. Остался незапятнанным в ходе междоусобной войны. Был безвинно обвинён, вынужден был бежать, скрывался среди нищих — знает, как живёт простой народ. В честном поединке победил архизлодея Эдмунда. Из недостатков — за ним никого нет, у него нет ресурсов. При старой власти был лишён права наследования графского титула. Олбани его восстановил, но, повторюсь, неизвестно, на каких основаниях, потому что к южной части страны, где находится Глостер, Олбани отношения не имел. Эдгар мог бы опереться на Кента, как на уважаемого представителя старой аристократии, но Кент твёрдо решил уйти вслед за Лиром. У Эдгара нет никаких прав на престол, кроме того, что человек он хороший. (Характерно, что когда в 18 веке "Короля Лира" ставили с высосанной из пальца оптимистичной концовкой, Эдгара женили на выжившей Корделии, вычёркивая, соответственно, её брак с французским королём. Именно потому, что сам по себе Эдгар трон вряд ли удержит.)

Олбани — самый приличный человек из Лагеря Зла (и тоже единственно выживший). Всегда призывал к умеренности и милосердию, и все об этом знают. Сочувствовал делу Добра. Да, воевал с ними, способствовал разгрому войск Корделии, а следовательно, её пленению и последующей смерти. Но воевал-то он с вторгшимися в страну французами, из патриотических соображений. Олбани — герцог, крупнейший феодал Британии, бесспорный правитель Севера, и у него уже есть армия, казна и властный ресурс. С другой стороны, на Юге он никто. Его претензии на верховную власть в конечном счёте сводятся к тому, что он был мужем дочери Лира, последнего законного монарха — и в этом отношении, у французского короля прав не меньше. Наконец, Олбани из тех, кто знает, как поступать правильно, но часто ли он поступал правильно?

А выбирать — зрительному залу.

Прежняя модель власти строилась на образе сакрального царя-жреца, Лира, как земного бога. Эта модель власти рухнула. Дочери Лира убедительно доказали, что монарх без власти, армии и слуг — никто, пустое место. (Когда Олбани костерит Гонерилью за плохое обращение с Лиром, дело ведь не только в дочерней непочтительности и неблагодарности. Гонерилья с остервенением рубит сук, на котором сидит. Люди подчиняются ей, потому что она дочь Лира, и в её жилах течёт та же священная кровь. Но если кровь ничего не значит, если Лир не бог, а взбалмошный старик, которого можно безнаказанно унижать, то кто же тогда она, что у неё остаётся? "Но у меня есть армия", — как бы говорит Гонерилья. "Нет", — отвечает Олбани. — "Это у меня есть армия. For thy soldiers, all levied in my name, have in my name took their discharge. Солдаты, созванные мною, мной и распущены".)

Новую модель власти отстаивают новые люди, типа Эдмунда и тех же неблагодарных дочерей. Это власть, основанная исключительно на силе, опирающаяся на неограниченное законом насилие. Но жившие мечом умерли от меча, как Корнуол, Эдмунд и Гонерилья; Регану отравили. Их модель власти рухнула, похоронив под собой причастных и непричастных. Голой силы оказалось недостаточно. Что остаётся? Поэтому в своей умозрительной постановке я ввёл бы третью модель, как вариант выхода из Смуты, знакомый нам по нашей истории. Пусть люди решают.

***
gunter

Найдите 10 отличий

Извините, что влез вам в ленту с этой харей, но я просто завис.



Слева - прошлогодний Путин, справа - нынешний, один поздравлял с 2017, другой с 2018. Вам какой больше нравится? Кого бы вы оставили управлять страной?

Я предполагаю, что свет ставили профессионалы, гримировали профессионалы, снимали профессионалы. Но разве прошлогодняя версия не лучше?

Цвет кожи лучше, овал лица интеллигентнее, глаза светлее, черты мягче и добрее, что ли.

Справа - грубые черты, раздавшаяся ряха, прищуренные глаза, черты лица недобрые и неумные.

То есть, не касаясь отношения к самому персонажу. Персонаж один. Формат - один и тот же, новогоднее обращение, всё идентично, как под копирку, но слева работа всё-таки проделана более качественно. Или меня глючит?
gunter

Доминантское и суперанимальское нытьё

Есть вещь, которую я не могу не процитировать. Я писал:

К одному этому коротенькому тексту мне хочется написать дофига комментариев.

По меньшей мере, здесь есть два откровенно смешных момента (сознательно смешных), не считая просто забавных вещей.

1. " Без Кодекса люди были бы куриями". Одна из тем, проходящих через сюжет красной нитью - это дремучий расизм Тарла Кэбота по отношению к куриям. Спору нет, курии считают людей деликатесом, а человеческая кровь для них лёгкий наркотик, так что существа они не очень приятные. Но помимо этого, речь идёт о древней и технологически развитой расе разумных существ, чья письменная история насчитывает сотню тысяч лет. Понятно, что Норман писал это в семидесятые, так что речь идёт о десятках тысяч лет атомпанка (а не, допустим, о десятках тысяч лет новых моделей айфонов), но всё равно.

Как бы то ни было, курии для Тарла - это "звери", "животные", "существа", в общем, "it". Собственно, если я не ошибаюсь, само горианское слово "курия" (в другом переводе - "кюр") означает "бестия", "зверь", что-то грязное, дикое и недостойное. Самоназвание курий человеку воспроизвести сложно, а переводится оно, конечно же, как Народ, Люди.

Короче, высказывание Тарла можно прочитать и так - у нас тут благородный железный век, а если бы мы не знали чести, мы бы летали на другие планеты и познавали тайны атомной энергии, как последние кюры!


Ещё раз напоминаю контекст того разговора между Тарлом и Зарендаргаром:

Главный герой и рассказчик, Тарл Кэбот, находится в плену на базе курий, где его должны скоро съесть, и это все понимают. При этом, Зарендаргар Пол-Уха, командующий базов и главный курия в регионе ("народный генерал"), испытывает к Тарлу то, что американцы называют man crush, и очень надеется на bromance. Проще говоря, он из шкуры лезет, чтобы Тарлу понравится и скрасить его пребывание на базе. А Тарл с ним довольно холоден, по понятным причинам, но в границах вежливости.


Один из моих любимых моментов - это то, как Тарл, по итогам всего этого, думает про себя свои типичные английские расистские мысли (автор - американец, но его герой - англичанин, родившийся в Англии, в Бристоле, где-то в сороковых годах 20 века). Шовинизм Тарла частично извиняет ситуация - он эти мысли думает по пути на расстрел, вернее, на загрыз. "Сейчас меня выведут на лед, отведут подальше от базы и прикончат". Но Зарендаргар изо всех сил пытался показать, что он это не со зла, работа такая. Как говорил Владимир Лефевр, "героический конфликт" - "я тебя люблю, но я тебя убью". В последнюю ночь в камере Тарлу обеспечили и вино, и рабынь, и всё, что угодно.  Официальный русский перевод:

"Я был рад, что удалось повидать Зарендаргара, Безухого. Мы долго с ним говорили.

Странно, что мне это понравилось, ведь он был всего лишь зверем.

По-моему, ему тоже стало меня жалко. Сам Зарендаргар, Безухий, показался мне одиноким солдатом, настоящим воином, которому не с кем было поговорить и поделиться наболевшим. Даже среди своих он вряд ли нашел бы достойного собеседника, с которым смог бы общаться тепло и доверительно, как со мной. В таких разговорах слово заменяет целый абзац, а один взгляд или движение лапы передают больше, чем многочасовые объяснения. Оказывается, он верил, что мы в некотором смысле родственники, дальние потомки древнего, давно забытого предка. Насколько ошибочно подобное представление! На берегах других миров нельзя найти своего брата.

— Одни и те же темные законы природы сформировали клыки и когти кюров и мозг и руку человека, — сказал он.

С этим я не мог согласиться. Благородные, высокие цели, породившие мозг и искусную руку человека, не могли иметь ничего общего с клыками и когтями хищников. Мы были людьми, а они — зверями. Неужели не ясно? (...)

Я думал о расплавленной меди, о пламени серы, о кристаллах соли, каменистом Эросе, вращающемся по своей орбите, и о скалах Титана, о взаимодействии молекул и траекториях электронов. Как гармонично и продуманно устроен мир! Возможно, все, что кажется нам чужим, — суть тоже мы, только в другом облике. И, отправляясь на поиски неведомого, мы снова ищем самих себя?

Потом я отбросил эти дурацкие мысли.

Конечно, все, что он городил о далеком братстве, — полная чепуха. Достаточно посмотреть на людей и кюров, чтобы понять, что между ними не может быть ничего общего. Мы — люди, они — звери, вот и все. Между тем Безухий мне понравился. Мне показалось, что я знаю его всю жизнь. По-моему, у него возникло такое же ощущение. Странно. Мне то и дело приходилось напоминать себе, что он всего-навсего зверь. И никакого родства между нами нет и быть не может.

Придумал тоже! Прилететь на чужую планету и встретить там родного братца!"


Collapse )


Во-первых, очевидно, что чары Зарендаргара на Тарла тоже слегка действуют, хоть он и сопротивляется.

Во-вторых, что хотите, а я бы на месте Тарла прислушался к Зарендаргару, он дело говорит. Я об этом писал: люди у курии похожи так, будто их породила одна кистепёрая рыба. Общий предок - какая-нибудь акантостега с восемью пальцами: наша линия позвоночных получила от неё пять пальцев, а курийская - шесть. Но при этом, мы взаимно съедобны, и у курий понятная анатомия, с поправкой на сотни миллионов лет параллельной эволюции и конвергентность (шерсть, уши, клыки, хотя курии даже близко не млекопитающие). Почему мы так похожи?

В-третьих - оцените это нытьё Зарендаргара на тему "никто меня не понимает, кроме тебя". "Когда кончится война, — грустно произнес кюр, — такие, как мы, станут больше не нужны. Если мы, конечно, доживем до конца войны".  "Яйценосы могут стрелять из оружия, нажимать на кнопки, но они никогда не узнают, какого нам, что мы чувствуем". Это одна из причин, которая заставила меня сделать вывод, что доминанты встречаются довольно редко. Судя по всему, на всей базе нет другого доминанта - по крайней мере, нет другого высокорангового доминанта ("I suspect there were few, if any, in that steel complex, even of his own breed"). Возможно, есть неоперившийся молодняк, и всё. Иначе Зарендаргар мог бы плакаться в жилетку ему, а не Тарлу, которого он парадоксальным образом считает высокоранговым доминантом. Впрочем, даже не парадоксальным: Тарл к этому времени уже уничтожил двух доминантов в схватке один на один, и по крайней мере один из них был невероятно статусной особью, как бы не более высокого ранга, чем сам Зарендаргар.

[С точки зрения моей концепции "мира без Героя", Тарл Кэбот - это довольно необычный персонаж. С одной стороны, он, конечно, Герой, главный герой, Джокер, который побеждает при любом раскладе. Но с другой стороны, по базису он суперанимал, который прикидывается суггестором. Это потрясающе. И да, доминант курий - это и есть суперанимал Диденко.]
gunter

Маша и Витя: Волшебник

Тема интервенции
Образ зла
"Маша и Витя", или как это продавали советской цензуре
Метаистория Даниила Андреева и образ Кащея

Ну вот теперь, закончив рассмотрение сопутствующих вопросов, можно приступить к анализу самой операции в её сюжетных и тактических аспектах.

Хотя нет, со вступлениями я ещё не закончил. Чтобы уяснить, на кого в рамках моего мира работают Маша и Витя, вам стоит познакомиться с ещё двумя постами, о Тимуре и про ангельский спецназ.

Маша и Витя - оперативники в рамках подобной структуры.
Рассказчик, он же "Волшебник" - mission control, он комментирует действия ребят и этим направляет их в нужную сторону.

***

Написал я и остановился. Потому что я обнаружил, что я хочу рассказать не одну историю, а несколько разных. Одна о Волшебнике, другая - о Белоснежке, третья - о Вите и его абилках, и о Маше, и о самой операции. И я просто не знаю, что с этим делать. Лучше всего было бы связать эти разные истории в одном тексте, но это более сложно, чем говорить о каждой по отдельности. [Подобно тому, как я уже написал про Кащея: 1, 2.]

Ну например, Волшебник. С чего он начинает?

Рассказчик: "Одни верят в сказки, другие - нет. Что до меня, то я и верю в них, и не верю. Моё положение особое, я - волшебник. Сперва творю сказки своими руками, потом рассказываю их. И вот какая история получается. Когда творишь чудеса, ничего в них сказочного вроде бы и нет, работа как работа...". (Т.е., перед нами классический советский волшебник-рассказчик.)

Чем заканчивается его тема?

"Вы молодцы, дорогие мои Маша и Витя. Вы спасли Белоснежку и своими силами наказали всех её врагов. Я очень рад за вас, и всё-таки мне немного грустно. Кто, в сущности, я такой, если не представитель вымирающей профессии? Ну были прежде извозчики - где они теперь? А скоро, очень скоро, дорогие мои друзья, наступит время, когда волшебники-профессионалы никому не будут нужны, потому что все люди станут волшебниками-любителями".

Вдумайтесь в то, о чём он говорит. Речь ведь не о том, что наука - это современная магия, а потому волшебники больше не нужны. Речь о том, что профессионалы выйдут из моды, потому что средний человек будет способен воспроизводить то, что сейчас является достоянием переднего края цивилизации, пусть в ухудшенной и упрощённой форме. Когда-то ведь и грамотность была элитным навыком.

И учитывая контекст и роль Волшебника в повествовании, это означает, что люди научатся создавать собственные динамические сюжеты и вообще работать с информационными объектами высшего порядка. А это, как минимум, означает активацию шестого контура Лири.

Изумрудный город, "сияющий город на холме" - это и есть европейская цивилизация, как таковая. Волшебник - загадочный персонаж, обозначающий нечто мистическое, некую тайную власть. По сути, он говорит героям - да, всё это время я управлял Изумрудным городом, но сейчас я ничем не могу вам помочь, у меня в запасе остались только дешёвые шарлатанские трюки. Скоро я уйду, и тогда вам придётся брать власть в свои руки и править городом без меня.

Так и происходит. Победа над ведьмой становится концом детства для населения волшебной страны. Больше никаких всеведущих и загадочных волшебников - Великий Оз возносится в небо на воздушном шаре...

Что у нас получилось? Мировая война неизбежно приведёт к роспуску тайного центра, который долгое время управлял европейской цивилизацией...


Раньше развитием цивилизации управляли мудрецы, подобно тому, как Волшебник управлял приключениями Маши и Вити, рассказывая нам о них. Но придёт время, и люди сами станут хозяевами собственных историй. 
gunter

Текущее

Да, мне хочется писать про детские произведения. Да, в данном случае очевидна вина vasilisk_'а, но мне, в принципе, всегда такое нравилось.

Пост про Незнайку я писал на бегу, он из-за этого вышел слегка тяп-ляп, я изначально даже забыл поставить ссылку на второй пост vasilisk_'а по теме. Эх.

Я просто прочёл книгу Иоанна Кулиану "Дерево гнозиса ("The Tree of Gnosis: Gnostic Mythology from Early Christianity to Modern Nihilism"). Так вот, он бы сказал следующее - неважно, откуда Инна Веткина брала свою версию гностического мифа. Бесполезно искать её учителей. Гностицизм - это объективно существующая и воспроизводящая себя логическая система. Та конкретная версия гностицизма, которая существовала в голове у Веткиной, не обязана была иметь предшественника - ни во времена античности, ни до революции, ни в СССР. Просто она была построена по тем же правилам, по которым играли гностики.


На самом деле, это должно было звучать так:

"Кулиану буквально бросил вызов «старой школе», утверждая, что исследовать исторические корни  дуалистических мифов в разных культурах абсолютно бесполезно, так как природа самого принципа дуализма, который является же и «принципом функционирования», и «принципом производства» и т.д., универсальна. Иными словами, дуализм существует сам по себе, независимо от каких-либо мифических «воплощений», как априорная структура, запущенная самим механизмом мышления".

(О.В. Горшунова, "Йоан Кулиану: в четвертом измерении" (pdf))
gunter

Ку!

(...)

Я уже цитировал "Волны гасят ветер" Стругацких:

"— человечество будет разделено на две неравные части;
— человечество будет разделено на две неравные части по неизвестному нам параметру".


Так вот, почему "оранжевые" называются "оранжевыми"? На это есть разные причины. Но есть один момент, который я не планировал, но с которым мне очень повезло.

Помните гениальный фильм "Кин-дза-дза"? Там было такое устройство, визатор, которое однозначно определяло, кем является данный разумный - чатланином или пацаком. И это было единственное, что отличало их друг от друга.

"— А пацаки и чатлане — это национальность?
— Нет.
— Биологический фактор?
— Нет.
— Каста?
— Нет.
— Лица с других планет?
— Нет.
— А чем они друг от друга отличаются?
— Ты что, дальтоник, Скрипач? Зелёный цвет от оранжевого отличить не можешь? Турист..."


Вот это и есть "неизвестный параметр" им. братьев Стругацких. При этом, два случайных советских человека, совершенно разных, однозначно сортируются, как пацаки. На визаторе загорелся зелёный индикатор.

И поэтому есть "оранжевые зоны" и "зелёные зоны". В "зелёных зонах" масть держат пацаки, а в "оранжевых" - чатлане.

На "серых" и "фиолетовых" визатор не срабатывает, они вне этой дихотомии - как в моём старом фанфике-кроссовере ("Кин-дза-дза" + творчество ogasawara): Ещё говорили, что если навести на адмирала визатор, то ни один огонёк не загорится, ни оранжевый чатланский, ни зелёный пацакский.
gunter

Просто



Не знаю. Я просто смотрю на эту штуку и радуюсь. Обобщённая схема современной западной футурологии!

Чуть-чуть допилить напильником - и это будет готовая модель системного кризиса.

Мне, конечно, хочется на всё это всякую эзотерику навертеть - поселить на разных концах каждой оси своих сущностей, которые будут тянуть в соответствующую сторону и сопротивляться попыткам "развернуть вектор".
gunter

Довесок к истории про Имперский Генеральный Психоисторический Штаб

Да, я тут вспомнил, я хотел в контексте "реалистичного Основания" процитировать Михаила Диунова: 

"Говоря об Османской империи до младотурок, когда у них начался типичный такой азиатский национализм с "эх вырежем всех армян, да и про греков с курдами не забудем", очень часто забывают, что тогда это было довольно необычное государство.

Оно совершенно не было национальным (отсюда в значительной мере проистекала та ненависть, с которой этнические турки стали убивать всех инородцев, после того, как "стало можно"). Империей управляла группа лиц, которых с полным правом можно назвать термином Шафаревича "малый народ".

Но это был очень интересный малый народ, он совсем не хотел умаления и ослабления империи, и очень активно работал ради ее процветания. Но для малого народа, собственно турки, особенно неграмотные массы турок крестьян, которых они откровенно презирали, были не более чем расходным материалом. Эти люди были искренними патриотами империи, которую считали своей, а турок воспринимали как некое временное недоразумение, промежуточную стадию исторического процесса, с которой стоит считаться лишь в силу их многочисленности.

А состоял этот малый народ прежде всего из греков-фанариотов, которые служа мусульманской империи и халифу, сохраняли православие и делали все, чтобы Османская империя была как можно более толерантна по отношению к иноверцам-христианам. При этом, они вполне спокойно подавляли восстания греков и славян против султана, так как любое уменьшение численности христианского населения в империи ставило их программу под угрозу.

Вторым по важности компонентом малого народа были европейские эмигранты из всех наций, от французов до поляков, которые приезжали на службу султанам и оставались в империи, сохраняя свою культурную идентичность и даже вступая в брак только в кругу "своих". Например, таким потомком эмигрантов был автор последнего гимна Османской империи - османский композитор Итало Сельвелли, который был потомком итальянцев на османской службе. Все эти люди традиционно занимали высокие посты и были очень влиятельны.

Все они были изгнаны в кемалистами в ходе реализации политики национализации.

Этнические турки в малом народе тоже были, но они обычно утрачивали свою этничность и проникались мировоззрением малого народа, которое понимали как османизм.

У этого малого народа была и своя идеология - Мегали Идеа - мысль об эволюционном восстановлении Византийской империи, с реставрацией христианской культуры и цивилизации, которая произойдет постепенно по мере окультуривания турок и увеличения влияния и численности греков и европейцев. И, стоит отметить, в XIX веке сюжет развивался именно в этом направлении.

Надо сказать, такая Турция, мне была бы более симпатична, чем нынешняя квазивестернизированная, азиатская деспотия".


(Обратите внимание, как ловко Диунов уравнивает иностранцев, принимавших ислам, с греками-фанариотами, которые оставались православными.)

Это в тему концовки того поста: когда я рассказал эту историю gilgamesch'у, он сказал, что такая версия "Основания" ему больше нравится - [не потому, что сюжет целиком повторяет реальную историю], а потому что в реальном мире всё именно так бы и происходило. Долгоиграющие хитрые планы реализуются именно с такой степенью точности.

В этой ситуации в очередной раз был собран Имперский Генеральный Штаб, который проанализировал обстановку и пришёл к выводу, что Византия со столицей в Константинополе исторически обречена, она не доживёт до конца кризиса, который теперь будет тянуться векам и веками. Было принято решение воспроизвести ранее сработавшую стратегию "translatio imperii" и снова перенести имперский центр, воссоздав его на новой этнической основе, чтобы занять удачную геополитическую позицию для дальнейшего расширения и возвращения утраченных территорий. Они ткнули пальцем в карту, определив потенциальное расположение новой сверхдержавы, способной в будущем бороться за гегемонию в масштабах Ойкумены...

Прогрессорская операция закончилась почти успешно. Но в этом "почти" была вся тонкость. Основные параметры нового государства-империи задать удалось, но трансляция культуры не произошла, переводные византийские тексты были постепенно отторгнуты русской культурой...

Перевезённый на Русь полный архив Третьего Основания был позорным образом утрачен несознательными местными кадрами ("библиотека Ивана Грозного"). Следовательно, новой сборки Имперского Генерального Штаба не случилось...


То есть, в рамках интеллектуальной игры, где мы постулируем существование технологии ("психоистории"), позволяющей делать невероятно точные долгосрочные прогнозы, происходит следующее. Византия накачивает Русь в качестве своего преемника-"терминатора", который должен будет возродить Империю и стать Империей. Россия получает свою историческую программу ("мочить турок-басурман, воевать за Константинополь и контроль над проливами, мы единственные легитимные наследники Рима"), но утрачивает архив с данными. Копирование файлов прервалось в самый критический момент, новой сборки психоисторического штаба не произошло.

При этом, психоисторический штаб (кадры имперской и церковной разведки) выживает в Османской империи, в захваченном турками Константинополе (а куда он денется?). И вынужденно начинает свою игру по сотворению "добра из зла, потому что больше его не из-чего делать". Так сказать, СССР - это наша родина во всём, кроме названия, и мы должны добросовестно ей служить, и т.д. Но это, в свою очередь, приводит константинопольский штаб к игре против России, которая хочет Османскую империю уничтожить. Условный Анвар-эфенди (из "Турецкого гамбита") гадит нам, потому что Россия: 1) стремится вырвать славянские и православные народы из-под власти Турции 2) хочет получить Царьград, установить крест на Святой Софии и выкинуть турок обратно в Азию. А это противоречит планам константинопольской криптоэлиты на трансформацию Османской империи в нужном ей направлении.

Так на новом витке преемники Третьего Основания воспроизвели конфликт между Вторым и Третьим, где оба проекта, по сути, боролись за одну цель, но делали ставку на взаимоисключающие сценарии.

В итоге, в результате Первой мировой войны и двойного удара из Ленина и Ататюрка побеждает "третий проект".

[Очевидную выгоду тут получает мир ислама, как таковой. Вообще, представьте себе реальность, в которой в ходе Второй греко-турецкой войне 1919-1922 годов иная Россия играла бы на стороне православных греков, а не культурно близких большевикам кемалистов.]
gunter

Щорс-агитатор

Так вот, это - Щорс. А конкретно: "Щорс на русско-германском митинге", художник Соколов-Скаля.



Соколов-Скаля - автор эпически-натуралистичной картины "Самка человека". Но помимо этого, он ещё создал триптих про Щорса:

"В 1938 году на выставке «XX лет РККА» появился триптих Соколова-Скаля, посвященный легендарному герою гражданской войны Щорсу. Левая часть триптиха изображает Щорса-агитатора, выступающего на митинге. В центральной части мы видим Щорса-полководца в момент встречи с партизанским вождем Боженко. Правая часть посвящена героической смерти Щорса. Тяжело раненный комдив, поддерживаемый ординарцем, выпрямляется в последний раз во весь рост, чтобы поднять своих бойцов в наступление".


Вот это оно и есть - Щорс-агитатор выступает на митинге, на русско-германском митинге. Так вот, почему в сети есть только правая часть триптиха - "Гибель начдива". Триптиха целиком я не видел нигде, есть эскиз к центральной части. То есть, может быть, я просто плохо искал, но вряд ли.

Я подозреваю, что всё дело в том, что события последующих лет сделали тему картины "Щорс на русско-германском митинге" крайне неактуальной. В сочетании с положительной фигурой солдата в немецком шлеме, который визуально подпирает Щорса, это просто невозможный сюжет.

Но для меня это символ всей нашей истории: триптих без составных частей триптиха, сюжет, из которой вырезаны огромные и смыслообразующие куски. "Вам не надо этого знать".